Я на ветер слова не истрачу.
Ни к чему декорация фраз.
Кто сказал, что мужчины не плачут?
Кто сказал? Пусть посмотрит на нас…
К чёрту аплодисменты пустые.
Я прошу тишины, тишины.
Это мы говорим: те, живые,
кто вернулся с последней войны.
Бой не стих, он теперь даже ближе —
сквозь года громче памяти такт!
Кто сказал, время раны залижет?
Я же знаю, что это не так!
Третьим тостом друзей поминая,
мы традициям старым верны:
до сих пор из зубов ковыряем
гниловатое мясо войны.
На войне, как на грязной работе,
есть приказ – и не сметь обсуждать!
Парни, Родина вас не забудет! –
помню, кто-то любил повторять…
Не забыла она, это точно.
И рука у комбата щедра.
В наших ранах души кровоточной,
как заплаты, блестят ордена!
Как за чьи-то грехи наказанье,
наш чудовищный жребий таков,
под красивым и гордым названьем
«Интернациональных долгов».
Кто кому задолжал, объясните,
не поганя истории пласт.
На седеющих женщин взгляните…
Им-то кто долг сыновний отдаст?!
Им — пособие в знак утешенья,
барельефы — взамен сыновей.
Значит нет и не будет прощенья
этой страшной, не нужной войне.
Пусть за всё перед нами ответят,
те, которым проклятье — в веках!
Те, кто выдумал мир на планете
защищать с автоматом в руках.
1988
