«О том, что комсомол помогает создавать молодежную организацию в Афганистане, я узнал в 1982-м году, в Москве, на ХIХ съезде ВЛКСМ, куда был делегирован как первый секретарь горкома комсомола Каменска-Уральского. Слово «война» тогда не произносилось, только «исполнение интернационального долга».
Вернулся домой и через некоторое время написал заявление с просьбой отправить меня в Афганистан. Заявление было удовлетворено на следующий год. В мае 1983-го я узнал, что зачислен в кандидаты группы «Комсомол-4». У приехавшего в недельный отпуск Саши Назарова из «Комсомола-3» попытался узнать, в чем состоит работа. «Да нормально, — сказал Саша, — живем на вилле, в оазисе». И многозначительно добавил после молчания: «Можно даже японский магнитофон привезти». Этими же фразами я успокоил сначала жену, а потом и всех, кому писал из Афгана.
Перед отъездом был почти месяц занятий: теоретических — в Москве и полевых — в учебном центре общевойскового училища в Ферганской долине. Последнюю точку в наших документах и судьбах ставила наша «мама» – Наталья Васильевна Янина, навсегда оставшаяся для нас образцом чуткого и ответственного отношения к судьбе каждого человека. Работник ЦК ВЛКСМ, воевавшая во время Великой Отечественной войны в партизанском отряде, она была с нами рядом даже в трехсуточном горном походе. Поэтому ее резюме: годен или нет, — было решающим.
И вот — 29 октября 1983 года, день 65-летия ВЛКСМ. Вечером — городской митинг на площади Ленинского комсомола, утром – в Москву, а затем из Шереметьево рейс «Москва-Кабул». При посадке громадного самолета почти в штопор отстреливаются тепловые ракеты, у трапа самолета ребята с автоматами Калашникова, в которых по 2 рожка, смотанных синей изолентой. Переезд на автобусе в ЦК ДОМА, получение личного оружия, ПМ и АКМ…
На следующий день мы разлетелись по провинциям. Впереди был праздник, 7 ноября, вводился особый режим, и полеты запрещались. По этой причине мы с моим переводчиком Олимом Салимовым, задержались на пару дней в Кундузе. Посмотрели в гарнизонном клубе праздничный концерт с участием Людмилы Зыкиной, отметили праздник с кундузскими советниками и войсковым генералом.
О переводчике – отдельные слова, дань уважения и благодарности. Считаю, что мне повезло в этой командировке, потому что переводчиком был назначен Олим Салимов, журналист из Душанбе, член Союза журналистов. Он был на 5 лет моложе и на 20 кг легче меня, но, тем не менее, оказался незаменимой надежной опорой на всё время пребывания в Афганистане. Его знание языка, понимание восточной специфики и владение обстановкой позволяли нам успешно решать поставленные задачи, избегая серьезных неприятностей. В результате мы вернулись домой живыми и здоровыми, что, к сожалению, удалось немногим.
9 ноября на афганской «вертушке» мы прилетели на аэродром в расположении автомобильной бригады в провинции Баглан. Еще 20 километров — до провинциального центра Пули-Хумри, что в переводе означает «Мост девушки со светлыми глазами». Это поэтическое название городу дано, видимо, потому что расположен он на берегу реки в настоящем зеленом оазисе, окруженном песками и горами.
По меркам Афганистана это самый крупный промышленный центр страны, где имелись элеватор, цементный завод, шахта Кар-Кар, текстильная фабрика. А также две ГРЭС, возле одной из которых находился поселок Банди-ду, построенный советскими специалистами еще в 60-х годах, – конечная точка нашего маршрута.
Встречал нас могучий Паша Покутный – первый секретарь горкома украинского города Сумы, 195 см ростом, на которого я, имея рост « всего» 187 см, смотрел снизу вверх. И потому что он был еще на полголовы выше, и потому, что он всё здесь знал и пользовался всеобщим уважением. Пара часов на передачу дел, наказ быть построже с подсоветными, и вот он уже улетел, а мы приступили к исполнению обязанностей.
Банди-ду был поселком советников всех контрактов: военные, чекисты, милиция, партийные и комсомольские работники, технические специалисты – инженеры на ГРЭС. Все выполняли свои задачи, у всех были свои сложности, риски, но об этом не принято было говорить. Жили дружно, вместе отмечали праздники, играли в волейбол, смотрели советские фильмы, которые привозили из автомобильной бригады. Мы с Олимом жили в клубе, поэтому до кинозала было рукой подать.
Стены клуба, построенного в 60-е годы, почему-то были в трещинах. Вскоре выяснилось почему. 31-го декабря в 5-30 утра мы проснулись от грохота. Опытный таджик-горец Олим закричал: «Землетрясение», — и в полминуты в одних трусах выскочил за дверь. Натянув брюки, я дернул дверь, но она не поддалась, перекосило. Подбежав к окну, увидел, как сверху летят какие-то камни, рывком открыл дверь и выбежал на улицу, одним из последних. На другое утро, из программы «Время» мы узнали, что в нашем районе был эпицентр землетрясения, около 9 баллов. А клубу — хоть бы что, покачался, как на шарнирах, и остался стоять. Всего за год мы насчитали около 30 колебаний почвы, но уже поменьше амплитудой.
С подсоветными общий язык нашли сразу, поскольку они почти всегда со всем соглашались и понятливо кивали головами. Сначала это радовало. Потом, когда стало видно, что самые трудные задания, кивнув, они просто забывали, это стало раздражать, пришлось вспомнить совет предшественника о строгости и постоянно контролировать выполнение работы. Часто приходилось показывать, что и как надо делать, собственным примером.
После освобождения от душманов высокогорного уезда Нахрин мы с моим земляком Александром Колясниковым, советником по линии госбезопасности, первыми полетели туда на «вертушке» ознакомиться с ситуацией и работой подпольных групп. На афганских товарищей это произвело сильное впечатление, появилось моральное право посылать и их в командировки, связанные с риском для здоровья и жизни.
В отличие от военнослужащих ограниченного контингента советских войск, мы жили прямо среди афганцев, отделенные от них изгородью из живых кустов по периметру поселка и четырьмя танками, мирно стоявшими по углам этого периметра. Еду закупали в основном в городе, на базаре. Если я оставался в машине, зачастую наблюдал забавную картинку, как мой отрастивший густую черную бороду переводчик возвращался к машине под конвоем афганских солдат. Приняв за своего и не добившись от него документов, освобождающих от воинской службы, его уже фактически «забривали» в новобранцы, приходилось выручать.
Помимо выполнения плана по приему в члены ДОМА мы занимались различными мероприятиями по оказанию помощи афганцам. Конкретный пример – организация пионерского лагеря. С призывом оказать материальную помощь я обратился в Свердловский обком комсомола. Обком тут же откликнулся и организовал в области сбор игрушек, теплых вещей, спортивных, канцелярских товаров, доставку их до границы по железной дороге, а затем переброску в нашу провинцию военнослужащими автомобильной бригады. Навсегда запомнилось мне сначала удивление, а потом волнение и гордость за своих уральских коллег-комсомольцев, когда однажды открыв на стук дверь, я увидел несколько КАМАЗов с посылкой с далекой Родины. Лагерь мы открыли, и он работал круглогодично, выполняя функции и детского дома, и школы-интерната для осиротевших в ходе многолетней войны афганских детей.
Из ярких событий запомнился приезд агитбригады ЦК ВЛКСМ, в составе которой было трио «Меридиан», хоккеист Александр Мальцев и актриса Ирина Алферова, незадолго до этого сыгравшая Дашу в поразившем меня фильме «Хождение по мукам». Через много лет мы встретились с Алферовой в Каменске после спектакля, который они сыграли со Львом Дуровым. Я показал ей фотографии нашей встречи в провинции Баглан. С большим волнением она рассказала о той незабываемой поездке, решиться на которую могли не все. Некоторые участники агитбригады «опоздали» на самолет в Москве, некоторые почувствовали себя плохо и не полетели из Кабула в провинции…
Большой отдушиной для нас были вызовы на совещания в ЦК ДОМА в Кабул раз в два месяца. Гостиница «Ариана», наш постоянный приют, чуть пошатывалась, хотя про землетрясения ничего не говорилось. Там же была возможность заказать «телефонный переговор» с семьей. Этот короткий, в несколько фраз, разговор, прерывающийся многократным эхом, долго еще потом согревал сердце.
В Афганистане суть человека обнажалась предельно четко. И самое страшное, что там могло быть, — это предательство. Среди нас предателей не было – ни в большом, ни в малом. Каждый был готов умереть за товарища. Думаю, поэтому наш контракт до сих пор каждый год собирается вместе.
Помню, буквально перед отлетом на Родину, мы с товарищем отправились на зеленый рынок Ширинау в Кабуле. Обычное дело, купи-продай. И вдруг отчетливо поняли: что-то назревает, входы и выходы перекрываются. Встали спиной к спине, достали пистолеты и потихонечку начали продвигаться в нужном направлении. Так и ушли – никто не рискнул напасть. Это чувство защиты и защищенности — спина к спине – тоже на всю жизнь.
Однажды на территории лагеря сильно поранился наш земляк. Травма была серьезная – он мог истечь кровью. Мы, двое свердловчан, положили его в УАЗик и без всякой охраны, ночью поехали в советский госпиталь, который находился в 20 км. Водителями у нас были афганцы, однако, на праздники, а это был как раз такой случай, их отпускали домой. Ездить без охраны, в темное время суток было запрещено. Но наш товарищ умирал. Мы доставили его и двинулись в обратный путь – под вспышки, пулеметные очереди. Парень остался жив, и сейчас у него все в порядке…
13 месяцев Афгана, каждая минута которых накалена эмоциями, то спрессовываясь в мгновение, то растягиваясь в бесконечность… Как сосчитать, много это или мало?
Многие из нас в дальнейшем отказались от предложения работать в ЦК на бумажной работе. Вернувшись в свои города, отчаянно скучали по Афгану и писали заявления на повторную командировку…
С друзьями-«афганцами» мы встречаемся до сих пор. Практически всем контрактом раз в год собираемся по очереди в гостях у каждого. Москва, Дагестан, Казань, Минск, Киев, Астрахань, Ростов, Курган, Воронеж, Нижние Таволги… Три раза встречались в Каменске-Уральском. Каждый из нас до сих пор готов в любую минуту помочь всем, чем может. Боевая дружба — она самая крепкая».
Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов. Текст подготовила Ирина Котлова на основе книги В. Воронова «Иди вперед и ничего не бойся».
