После окончания Свердловского автодорожного техникума Эдуарда Вербецкого призвали в армию. Как и многие, парень мечтал служить в Воздушно-десантных войсках. Поэтому, по окончанию техникума, он заблаговременно подал документы для поступления в Рязанское гвардейское воздушно-десантное командное училище:

«После технаря я рванул поступать. Пошел на языковой факультет, там готовили референтов-переводчиков, это был факультет спецназа. Но вскоре меня отчислили за драку со старослужащими. Долго не думая, пошел в армию».

Эдуард был твердо уверен, что станет десантником в любом случае. В 16 лет он пришел в аэроклуб, к котором «напрыгал» 68 прыжков с парашютом. А к 18 годам выполнил норматив кандидата в мастера спорта по боксу, постоянно тренировался.

«Так вышло, что в армию меня призвали в 19 лет, после окончания техникума, и у меня как раз в армии сын родился. Мне предлагали остаться на «гражданке», не идти служить. Но я был одержим, меня было не остановить.  Я рвался в Афган.

Но сначала была Фергана. Приехали мы туда в телогрейках, а там + 30, апрель только начался. Абрикосы цветут, красота! В Фергане мы прошли шестимесячную подготовку. До последнего было не понятно останемся в Фергане или попадем в Афган. А если попадем, то в какие подразделения.

А осенью мы уже оказались на пересылке в Кабуле. Очень хотелось, конечно, мне в 345-м гвардейском парашютно-десантном полку служить, который дислоцировался в Баграме, но по команде мы погрузились в вертолет и ночью прилетели в Гардез, в расположение 56-й гвардейской отдельной десантно-штурмовой бригады.

Утром всех вновь прибывших разместили в клубе части, начали смотреть кого в какое подразделение направить. Увидели, что у меня есть среднетехническое образование, хотели в штаб забрать, карты рисовать, но я прикинулся, что ничего в картах не понимаю и от меня отстали.

Потом у меня перепалка с каким-то лейтенантом произошла. Он старше меня года на два-три был, наезжать на меня начал, а я, расстроенный что не попал в разведроту, ответил, наверное, слишком грубо. В это время в клуб зашли два офицера постарше (как потом оказалось, мои будущие командир роты и командир взвода). Спрашивают: «Ты откуда такой борзый? Кипиш в чем?» А я им в ответ: «С Урала! Не выйду из клуба, пока разведчики не придут!» Так я оказался в разведроте.

Вначале меня назначили вторым номером к пулемёту Калашникова, обеспечивать бесперебойную работу пулемёта. Девять месяцев я был пулемётчиком, а потом меня назначили командиром отделения, я стал воевать в составе головного дозора».

Подразделения СпН решали боевые задачи в Афганистане в основном путем ведения засадных действий на караванных путях, налётами, прочёской кишлаков, патрулированием на вертолетах, а также реализацией разведданных и рейдовыми действиями. Весьма эффективными были облеты караванных маршрутов на вертолетах, с досмотровыми группами на борту. Всего за годы афганской войны подразделения специального назначения уничтожили свыше 17 тысяч душманов, 990 караванов, 332 склада и захватили 825 пленных. Безвозвратные потери отрядов СпН составили около 700 человек (включая небоевые и санитарные). По некоторым оценкам, спецназ давал до 50 процентов результатов боевой деятельности всей 40-й армии, составляя от общей численности советских войск в Афганистане около 5 процентов.

«Боевые действия – это, в основном, пахота, пахота до изнеможения, такова солдатская работа на войне. Прёшься, например, как ишак в гору, тащишь на себе всё, что только можешь поднять – боеприпасы, конечно, это самое основное, но не только свои, а еще мины к миномету, ленты к крупнокалиберному пулемету, потому что расчеты миномета и пулемета физически не унесут столько боеприпасов, а когда бой, всё это очень даже пригодится, сухой паёк минимум на трое суток, спальник и много чего еще, всего килограммов эдак 60-70 выходит, да в горку, в горку… Идёшь ночью, днём или прячешься в каком-нибудь укрытии, если найдется, или накрываешься сплошной камуфлированной накидкой, набрасываешь сверху всякие растения или колючки и лежишь только в горизонтальном положении, чтобы духовские разведчики не засекли.

А «забить караван» или просто уничтожение живой силы противника – это уже дело техники, поскольку каждый в группе знает свой манёвр, взаимодействие сто раз отработано на полигонах в ходе учений. Но поскольку мы все были заряжены на подвиг, причём на каждодневный, то командирам приходилось нас даже сдерживать, чтобы мы, в силу своего небольшого двадцатилетнего жизненного опыта не лезли на рожон. Вот тогда и звучал порой в нашу сторону трехэтажный мат, за который сегодня хочется сказать офицерам спасибо.

В свою первую атаку я пошел буквально через месяц после прибытия в бригаду. Тогда наш отряд спецназа уничтожил очень большой караван, причём его «забили» не ночью, а уже под утро, светать стало. Ну мы его из засады успешно раскрошили, размотали вообще в хлам. Оставшиеся несколько душманов стали убегать, но мы знали, что упускать их нельзя ни в коем случае, вернутся с подмогой. И мы за ними рванули. Преследовали долго, пока они не поняли, что мы от них не отвяжемся. Да и не было, наверное, у них особого желания биться с нами насмерть, посмотрели, как несколько минут назад мы почти всю группу ликвидировали. Сначала они нагрудники скинули с себя, потом автоматы бросили, а когда поняли, что деваться всё равно некуда, стали руки поднимать и сдаваться. Вроде и шахиды – должны жертвовать собой ради веры, родины, а нет – сдаются. Построили мы их в колонну по одному, пересчитали и привели обратно.

Информация об Афганистане носила, скажем прямо, негативный характер, особенно когда в город стали приходить оттуда первые гробы с ребятами. Родители, чьи дети были призывного возраста, понимали, что, не дай Бог, сын попадёт в Афганистан, там всякое может случиться.  У меня матушка также думала, но я для неё легенду придумал, в письмах писал, что служу в Монголии и всё такое прочее. Еле убедил. А тут, некстати, на завод, где батя трудился, парняга с Афгана вернулся. Ну разговорились они, парень говорит, что учебку в Фергане окончил перед Афганистаном. Батя говорит: «А мой тоже в Фергане учебку заканчивал, сейчас в Монголии служит». Ну тот и выложи всю правду: дескать, после Ферганы все стопроцентно в Афганистан направляются. В общем, скандал разразился знатный.

Проехали, проползали, излазили мы в зоне ответственности нашей бригады (а это три афганских провинции) всё, что можно. Я даже сейчас могу пройти там, показать, где мы выполняли боевые задачи, долбили караваны долбили, я всё это прекрасно помню.

Вот уже 35 лет прошло… Некоторые ветераны носят на груди такие «иконостасы», что порой диву даешься – какой заслуженные человек! А приглядишься – награды-то общественных организаций, юбилейные или просто значки какие-то… Я ношу только государственные награды, потому что каждая из них, как говорится, «на вес золота», добыта потом и кровью»

Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов.