Медицинским работником Наталья Цихалевская мечтала стать с раннего детства. В отличие от подружек, все её куклы были перебинтованы и носили следы других детских «операций». Но у родителей на дочь были другие планы. Так что Наталья закончила музыкальную школу, играла на фортепиано. Потом девочке купили пианино «Урал», и у неё появилась еще одна мечта – побыстрее его продать и купить… шубу.

В итоге, обе мечты сбылись, работа нашлась, а что дальше?

— В Афганистан уехала добровольцем, вспоминает Наталья, — так как я медработник, то была военнообязанная. Раньше сложно было медикам, как, впрочем, и сейчас: нет жилья, зарплата 60 рублей – это довольно-таки мало даже в перерасчете на деньги того времени. Наступила какая-то такая черта, которая у каждого человека бывает в жизни. Мне было 32. Казалось, что всё, дальше не знаю, что делать. Я в этот момент встретила хорошего человека, который, как я знала, работал в Комитете Государственной Безопасности СССР, который приехал в отпуск. Он работал в Афганистане, семья жила с ним. Мы разговорились, а у меня такое было состояние, что говорю и плачу.

Тогда он сказал, что мне нужна хорошая встряска. И на вопрос: «Какая?» предложил поехать работать в Афганистан.

Я подумала-подумала и пошла в военкомат. Стоит очередь, много людей. Говорят: «Мне в Польшу», «Мне в Германию», иногда добавляют «Только не в Афганистан». А я подхожу я и говорю: «Мне только в Афганистан». Сотрудники военкомата вначале меня не поняли, подумали, что ослышались: «Только или не только?» Пришлось повторить, что поеду лишь в Афганистан, больше никуда. А вещи уже были собраны.

Я Стрелец по гороскопу и характеру. Решила, сделала и забыла. Методом исключения – это принцип моей жизни до сих пор. Если что-то нужно сделать обязательно, то не надо откладывать. Чем быстрее, тем лучше».

Раньше об Афганистане, тем более о войне на ее территории она слышала мало, т.к. раньше это закрытая была информация. Это сейчас есть Интернет, все всё знают. Пару раз она сходила в библиотеку, где пыталась хоть что-то найти про страну Афганистан. Конечно, что там находятся наши ребята Наталья слышала, но про военные действия говорили только на кухне и шёпотом. Один папа повысил голос и сказал, что дочь ненормальная. Он всегда следил за новостями и говорил, что нас там не должно было быть.

В Афганистан Наталья прилетела 1 июня 1986, домой вернулась 1 июля 1988 года. Работала медсестрой в инфекционном госпитале. Была сначала в Ташкенте в пересыльном пункте. Меня распределили в легендарный «полтинник» – 350-й гвардейский парашютно-десантный Краснознамённый ордена Суворова полк 103-й воздушно-десантной дивизии. На пересылке было так: в частях, где не хватало сотрудников, старались добавить кого-нибудь. Так Наталью привезли в инфекционный госпиталь напротив аэродрома. Из части, в которой она была прикомандирована, оказалась в другой – в кабульской мобильной бригаде, врачи и медсестры которой вылетали на инфекционные вспышки по всему Афганистану. Были такие заболевания, которые Наталья в Свердловске только по книжкам учила и никогда в Союзе не встречала.

«Мы жили в модульных домах, — вспоминает Наталья Цихалевская, — это были почти что карточные домики, которые при землетрясении могли «сложиться». То же и при обстреле. Такие временные неосновательные сооружения. Была одна история: мы пошли в душ в соседний модуль. Возвращаемся, и модуля нет, разрушился. До моего приезда были палатки».

Когда Наталья прилетела в Кабул, была одета в сарафан. Нам кажется, что когда жарко, то надо раздеваться. Жители жарких территорий делают наоборот – одеваются. При прилете местные ей сказали, что температура 55 градусов – это самое то, прохладно. Пока Наталья дошла от аэродрома до госпиталя, то обожгла лицо, плечи и руки. Там солнце абсолютно другое. Например, в Джелалабаде на солнце бывало более 70 градусов.

В Афганистане советские военнослужащие часто болели воспалением легких. Казалось бы, такая жара, почему так? Часто встречалась кондиционерная болезнь. Когда люди приходят домой в модули, включают кондиционеры на всю катушку. Сразу из-за такого резкого перепада температур — воспаление легких. Во многих частях были бассейны. Прыгать в ледяную воду сразу после перегрева тоже плохая мысль.

Строгого распорядка дня у нас не существовало. Выходных не было, работали по сменам. В модулях стояла радиосвязь, и медицинским работникам передавали куда необходимо ехать.

Питались калорийно, но однообразно: вчера перловка с тушенкой, завтра тушенка с перловкой. Повезло еще, что рыбу соленую завозили. Консервированная картошка в банках была не по вкусу почти всем, кто пробовал.

На территории госпиталя были магазинчики военторга, и все пытались купить что-то вкусненькое. Но при такой жаре, в основном, всё было консервированное.

С формой одежды было построже: халат, колпак. Даже если на выезде в кишлаках. Неважно, что пыль. Когда были командировки на вертолете или самолете, то все переодевались в полевую форму. Медицинские работники представляли СССР, оказывали безвозмездную медицинскую помощь мирному афганскому населению, поэтому были обязаны всегда выглядеть соответствующим образом.

Досуг, кстати, тоже был налажен неплохо для таких условий. Были концерты, приезжали известные певцы и артисты. Поводился конкурс на лучшую медсестру. Новый год всегда праздновали с елкой. Но, представьте себе, елку, где 50 градусов жары. Медсестры красили спички зеленой краской, это была трава. Находили дерево и украшали. Не могли жить без новогодней традиции. Праздничный стол старались украсить чем-то особенным, как можно красивее накрывать. Тем, кто уезжал в отпуск давали список продуктов. Не всегда всё доходило в желаемом виде. Медработники проявляли находчивость и, к примеру, умудрялись варить сгущенку в автоклаве. Его потом еле-еле отмыли от любимого лакомства.

С коллективом отделения, другими медицинскими работниками и находящимися на излечении военнослужащими отношения были всегда выше среднего, по-другому нельзя было. Кстати, медсестры афганской поры и сейчас продолжают общение. Каждый август женщины собираются на военно-патриотическом фестивале в Бузулуке.

«Мы должны были обязательно доверять друг другу, — вспоминает Наталья Цихалевская, — не было никаких обычных женских разборок. С больными точно также. Они полностью верили нам. Заболевания были такие, что иначе никак. Я работала в тифозном отделении. Там лежали ребята с тифом, малярией, гепатитом и другими заразными болезнями, на которые был так «богат» Афганистан. Для них мы были мамами. Мне, например, было тридцать два года, а больному восемнадцать. Нам рисовали на бумаге открытки, поздравления. У меня они до сих пор сохранились».

Самым тяжелым днем в Афганистане Наталья считает свою первую поездку в кишлак. Обычно встреча с пришедшими на прием больными местными жителями проходила на открытой местности, сидя на коврах. Врачей и медсестёр сопровождала охрана на БТРах. Они всегда просили медработников запомнить всего одно слово: «Уходим!» Как только эта команда произносилась, то надо было бросать всё и прыгать в БТР. Встречи поэтому и были всегда на открытой местности, чтобы можно было быстро уехать.

«Нас однажды пригласили в обычный дом, — вспоминает Наталья.  Не могли отказаться. Здания в кишлаке были похожи на улей – окно следующей комнаты выходит на крышу предыдущей. Внутри узкая винтовая лестница, вырубленная в камне, по которой одновременно может пройти только один человек. На третьем этаже – шикарная, богато обставленная комната. Нас хорошо встретили, всё было приготовлено. Начали прием больных. Такую картину раньше только в фильмах видела. Ползут по лестнице, все в язвах. Первый раз мы столкнулись с такими больными. Страшно было скорее потом, когда вспоминали, а в тот момент не до этого было. Весь проход на третий этаж был забит больными. Когда прозвучала команда «Уходим!», пришлось прыгать из окна. По лестнице проход был забит людьми, через окно, которые выходило на крышу комнаты снизу, тоже нельзя было выбраться: оно было под прицелом. Надо было прыгать в соседнее окно прямо на улицу.  Мы доверяли ребятам, что даже не думали. Когда встали на подоконник, они сразу растянули плащ-палатку. И мы прыгнули!

Потом поехали на БТР. Обязательно должны были приехать в райком партии Афганистана, чтобы отчитаться. Подъезжаем к зданию райкома — играет музыка, выстроен почетный караул. Это нас так встречали. Нас пригласили на банкет, который почему-то организовали в бункере, в подвале. Отказаться опять не могли, ведь приехали мы с миссией доброжелательной. Сидим за столом, а состояние внутри… Но закончилось всё благополучно. Когда мы вышли на свежий воздух, то я испытала радость от того, что всё закончилось».

Самым светлым пятнышком в афганской службе было прибытие почты. Письма ждали, даже выбегали на КПП, каждый надеялся, что ему тоже пришло.

Вернувшись на Родину, немного поработав, в 1995 году Наталья создала городской союз медработников-ветеранов войны в Афганистане и стала председателем общественной организации. Члены Союза активно участвуют в военно-патриотическом воспитании молодежи, встречаются с ребятами, проводят Уроки мужества в школах и училищах.

Самыми главными своими наградами Наталья Цихалевская считает медали «Трудовая доблесть» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа.

Про Афганистан, работу в госпитале, своих подругах она вспоминает часто. Её тянет вернуться туда, в годы своей молодости. Некоторые удивляются: «Как ты можешь хотеть вернуться туда, где шла война, вновь подвергнуть свою жизнь опасности?» Да всё очень просто. Без громких слов и высокопарных фраз: там она как нигде больше чувствовала себя нужной людям.

Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов

Аудиовоспоминание читает Алена Фицнер.