У многих приехавших офицеров на груди были награды. Вокруг шептались: «За речкой побывали, «афганцы»…»

Попасть служить в Афганистан, до еще в подразделения Воздушно-десантных войск, мечтали почти все, так что отбор был очень серьезный. Во-первых, медкомиссия с повышенными требованиями к психологической подготовке, во-вторых, желающих проверял Комитет Государственной Безопасности на предмет стойкости к вражеской идеологии. Тогда были такие правила.

Родным говорить ничего не советовали, да никто и не говорил – соблюдали секретность. Мама Владимира только примерно через год узнала, что её горячо любимый сын давно воюет в составе инженерно-саперной роты в Афганистане, так не хотел её расстраивать сын. Тогда уже страна знала, что на самом деле происходит в далекой горной стране. А он писал в письмах, что служит на юге СССР, каждый день ест яблоки, виноград и ни в чём не нуждается.

А потом, когда в Нижний Тагил привезли первого погибшего в Афгане парня, а он, к слову, служил в одном подразделении с Владимиром, потом второго, материнское сердце тревожно забилось.

Пережить потерю боевых друзей – это было самое сложное, с чем Серову пришлось столкнуться в Афганистане. Не изнуряющие марши по горам, ни температура под 40 градусов, не бои в ущельях или «зелёнке», не отсутствие родных и друзей не принесли ему столько тяжелой печали, как гибель товарищей.

Бойцов инженерно-саперной роты называли «смертниками». Слишком рискованной была эта служба. Слишком широк был спектр деятельности саперов. В основном, инженерно-сапёрная рота занималась инженерной разведкой местности и особенно маршрутов передвижения войск с целью определения условий их проходимости, установкой минных полей или снятием духовских минных полей, разминированием дорог и заминированных машин или участков. А это что значит? Что сапер всегда впереди, на острие любой боевой операции, будь то сопровождение колонн с боеприпасами, продовольствием, медикаментами, горюче-смазочными материалами. Иногда сапёры даже шли впереди разведчиков. По ним первым открывали огонь притаившиеся в засаде душманы. Нагрузка адская, а в роте, по воспоминаниям Серова, было всего человек сорок. Вот и крутились, как могли.

Противотанковые мины, использовавшиеся душманами, представляли собой как самодельные заряды, так и различные типы мин иностранного производства. Они включали в себя противотанковые мины: советские ТМ-46, итальянские TS-2.5 и TS-6.1, американские M19, британские Mark 5 и Mark 7, а также бельгийские H55 и M3. Устанавливали мины на «растяжках», выпрыгивающие, направленного действия и мины-ловушки. Их постоянно изучали, иногда, к сожалению, на горьком опыте, анализировали способы установки и применения, ведь к каждой мине свой подход нужен, использование шаблона – для сапера смерть. Наши сапёры тоже были не лыком шиты, мастерски минировали подступы в местам расположения войск, аэродромам, заставам, караванные тропы. Так что сапёров в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане очень уважали. Это были смелые и мужественные люди — асы своего дела.

Сильно выручали специально обученные минно-розыскные собаки Форд, Лотос и Тайга.

Но и трудностей, в основном бытовых, хватало. Спецодежду замараешь – в арыке стираешь, замараешь – в арыке стираешь, и так без конца, пока не застирывали до дыр. Ведь сапёр он как работает – в основном, как говорится, «на пузе» ползает, чтобы мину не проворонить. Летом еще хорошо, постираешь, разложишь на солнышке, она через пять минут сухая. Зимой воду грели, стирали да прополаскивали так, что намучаешься, будто минное поле «отработал».

В начале 90-х много рассуждали про «дедовщину» в армии. И полы, мол, молодых бойцов мыть заставляют, и другую работу выполнять вместо старослужащих. За всю армию Владимир сказать, конечно, не может, но про своё подразделение говорит твёрдо – не было такого! В суточные наряды ходили все, независимо званий, от срока службы и имеющихся заслуг и наград. И порядок наводили, и печки-«буржуйки» топили, то есть делали всё, как положено по Уставу.

А вот других примеров Владимир может привести сколько угодно. Когда шли на боевую операцию, сопровождение колонны, выполняли другие задачи командования, старослужащие всегда шли впереди, оставляя молодых позади «набираться опыта». Это был закон.

В Афганистан Владимир прибыл в самую жаркий период «минной войны». Благодаря иностранным инструкторам душманы приобрели опыт, бороться с их минами стало гораздо сложнее. Излюбленными способом действий противника стали засады на наши автомобильные колонны, осуществляющие подвоз боеприпасов и материальных средств. Причем, как правило, минирование полотна дороги проводилось одновременно с засадой. При этом преследовалась цель – прервать или серьезно затруднить движение государственного транспорта с народнохозяйственными грузами, а также военных колонн, подорвав тем самым экономику страны и снабжение войск. В некоторых случаях душманы с целью задержания колонн с помощью взрыва мин и фугасов устраивали завалы на дорогах в местах, где объезд затруднен или невозможен (ущелье, перевалы, узости) либо обрушивали в ущелье целые участки дорожного полотна.

После подрыва нескольких транспортных средств на минах или устройства завала колонна обстреливалась из оружия всех видов. С целью уничтожения большего количества транспортных средств одновременно они применяли минирование цепочкой (30-40 мин на участке 200-300 метров).

Сегодня Владимир внимательно смотрит телевизионные репортажи, которые показывают из зоны специальной военной операции. Особенно интересно смотреть сюжеты про работу саперов. Он отмечает их значительно возросшее мастерство, отличные современные миноискатели, надежную защитную спецодежду. Он радуется за ребят, но нет-нет, да и проскользнет горькая мысль – эх, нам бы такую технику в Афганистане, сколько бы ребят-сапёров остались бы живы… Тогда же всё было, как говорится, на руках. Руками ищешь, руками выкапываешь, руками обезвреживаешь. Помощник – только щуп с иголкой, мастерство да острое чутьё. Но иногда подводили и они…

Последним другом Владимира, который погиб в Афганистане, был челябинец Виталий Дергалёв. В одном из районов провинции Логар, который назывался Мохаммад Ага (по простому – мухамедка), сапёры сопровождали колонну из Гардеза в Кабул. Виталий при разминировании дороги шел первым. Он случайно металлическим щупом замкнул провода мины, которая активировалась электричеством (батарейкой).

А Владимир первый раз подорвался на танке. Тогда уже  60 км дороги прошли, ни одной мины не обнаружили. К вечеру уже все устали. Тем не менее, каким-то чувством, выработанным за время службы, Владимир почувствовал: мина совсем рядом, прямо холодом вдруг обдало. Закричал водителю «Стой!». Но танк не велосипед, остановить не просто. Наехал-таки на мину, тут же взрыв. Хорошо, танк тяжеленный, никто не погиб, но контузило всех прилично.

Самой главной своей наградой Серов считает медаль «За отвагу». Он совсем не жалеет, что в молодые годы прошел суровую школу войны. Именно там он многое понял в жизни, нашел настоящих верных друзей. И этого уже из его жизни не вычеркнешь.

Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов