«Когда ввели наши войска в Афганистан, я еще учился. Я, мои одноклассники, друзья и родные не ощущали всей трагичности событий, пока в Верхний Тагил не стали приходить гробы с молодыми ребятами. Особенно мне запомнился момент, когда привезли хоронить соседа, он был моим другом. Мы ничего не знали о событиях в Афганистане, не было информации. Для нас в тот момент это была какая-то далёкая и непонятная война. Все понимание формировалось постепенно, в основном благодаря слухам, но толком никто ничего не знал, что и поему там происходит.
В 1985 г. я закончил городское профессионально-техническое училище в городе Кировограде, получил рабочую специальность электромонтера и поступил на работу в цех тепловой автоматики Верхнетагильской ГРЭС. Осенью этого же года меня призвали в ряды Советской армии. По призыву я должен был служить под Москвой группе связи, нести боевое дежурство, грубо говоря — сидя в бункере полтора года. Мне это не нравилось сразу. Я рвался туда, в Афганистан! И на призывном пункте в Егоршино, когда представитель военкомата зачитал мою фамилию, я не вышел из строя, остался. Следом стала формироваться команда в Ашхабад, и я напросился в их учебное подразделение. Уже тогда мне было понятно — попав в Ашхабад, есть почти стопроцентный шанс попасть в Афганистан. Так и вышло. Чему на тот момент я был очень рад.
В учебной части сержантского состава, которая находилась в Ашхабаде, я прошел обучение по специальности: «Командир боевой машины пехоты». А вот уже после успешного окончания «учебки», в апреле 1986-го, меня для дальнейшего прохождения службы направили в Афганистан, в расположение 173-го отдельного отряда специального назначения 22-й отдельной гвардейской бригады специального назначения, которая дислоцировалась под г. Кандагар. Там я сразу был назначен на должность командира боевой разведывательной машины. Позже был переведен на должность командира 3-го отделения 1-го взвода, а весной 1987 назначен заместителем командира взвода.
Главными задачами, которые наш отряд спецназа выполнял в Афганистане, были разведка, уничтожение бандформирований мятежников и караванов, вскрытие и уничтожение баз и складов, ведение разведки караванных маршрутов и досмотр караванов, минирование караванных путей.
За время службы в подразделении специального назначения были дни, когда решение приходилось принимать за несколько секунд, а ошибка наказывалась смертью. Особенно запомнился мне боевой выход, который проводился осенью 1987 года в провинции Кандагар. До приказа Министра обороны об увольнении оставалось три недели. Это был «дембельский» выход разведчиков нашей 1-й роты. Дней за десять до этого я подошел к командиру роты с вопросом: «А можно с Вами сходить на «дембельский» выход? Не подведем!». Молодое пополнение оставили в расположении части еще немного подучиться и набраться опыта. Наше обмундирование, боевой арсенал каждого, сухие пайки и вода на 3 дня весили примерно 60-70 килограммов. У меня еще была рация. И вот это всё носил на себе по горам восемнадцатилетний пацан по 5-6 дней. В рюкзак десантника всего старались набить побольше, особенно боеприпасов, не на пикник же ходили. Особо выносливые бойцы сшивали два рюкзака вместе как жилет – рюкзак спереди, рюкзак сзади. Присаживались, надевали, а поднимались с помощью сослуживцев или опираясь на автомат. За ночь обычно преодолевали 10-15 километров, да еще по горам. А помимо физической подготовленности и выносливости спецназовцу нужны «мозги», способности быстро мыслить, принимать точные и единственно правильные решения. Вот «дембеля» и решили: успеют еще молодые навоеваться. В спецназе с этим проблем нет.
В сумерках наша группа высадились из вертолета в район Мельтанайского ущелья. Скрытный марш по горам подходил к концу, мы подходили к месту организации засады. К часу ночи вышли со стороны гор и стали спускаться на сухое русло реки, когда послышался рев тяжело нагруженного автомобиля. По команде Зайкова группа заняла огневые позиции на высоком берегу сухого русла, разделившись на три подгруппы. Две, по семь человек, расположились по фронту с расстоянием около пятидесяти метров. Еще одна – посередине, но чуть дальше в тыл на пятьдесят метров. Я и два снайпера, вооруженных винтовками с приборами бесшумной стрельбы, находились рядом с командиром роты немного впереди, на равном расстоянии от всех трех подгрупп. Помню, что в тот самый момент полная луна, всю дорогу светившая прямо в глаза, ушла в сторону и я подумал, что при стрельбе с использованием ночного прицела о лучших условиях стрельбы нельзя было и мечтать. Не менее 10 единиц нашего стрелкового оружия были оснащены приборами для ночной стрельбы и пристреляны накануне в «копеечку». Главный расчет мы делали на внезапность, но в этом заключался и большой риск. Чтобы двигаться бесшумно и быстро, мы не взяли на операцию тяжелое вооружение, имели при себе только автоматы и ручные пулеметы, но зато почти все они были снабжены ночными прицелами, что уравнивало шансы при неожиданной встрече с противником. Учитывая, что расстояние, как до родного 173-го отряда, так и до соседнего Шахджойского, было не менее ста километров, и противостоять духам, вооруженным тяжелым оружием, до подхода брони было весьма проблематично. К тому же, по агентурным данным, в этом районе действовали мобильные группы «духов», вооруженные тяжелым вооружением по борьбе с группами спецназа. Но у нас был припрятан козырь — армейская и штурмовая авиация, взаимодействие с которой было отработано на всех уровнях. Были случаи, когда приданная вертолетная эскадрилья вылетала на поддержку и эвакуацию, возвращалась на аэродром, а только потом получала «добро» от командного пункта Военно-воздушных сил на вылет.
Все замерло, но долго ждать не пришлось. Через несколько минут из-за поворота сухого русла показался пикап полный «духов», которые что-то громко орали, перекрикивая шум автомобиля. Это было охранение каравана, возвращавшееся после проверки маршрута его движения. Прошли секунды на принятие решения. Что бить, охранение каравана или караван, вышедший из кишлака? Если упустить охранение, то после взятия каравана намечалась серьёзная разборка с пропущенным охранением. Нам до подхода резервной бронегруппы надо было продержаться минимум 6 часов, ведь мы находились в сотне километров от пункта постоянной дислокации.
В этот момент из приближающегося автомобиля грохнул одиночный выстрел. Это был сигнал к выходу каравана с оружием, и как подтверждение с окраины кишлака в направлении группы, в свете луны отблескивая стеклами, вышли первые три автомобиля. Набитый битком душманами джип стремительно приближался к месту засады. Все ждали команды командира, я до сих пор помню стрекот цикад, запах верблюжьей колючки, бешеный стук сердца. На принятие решения отводились считанные секунды. Вот-вот должен был появиться грузовик с оружием, а ошибка могла стоить жизни. «Огонь!», – не услышал, а, скорее, почувствовал я негромкую команду для двух спецназовцев, вооруженных автоматами с приборами бесшумной стрельбы. Первыми же выстрелами был уничтожен водитель и старший машины, двигатель джипа тут же заглох. В тишине было слышно только фырканье «глушителей», лязг затворов и громкие шлепки пуль. То, что их убивают, «духи» поняли не сразу, а только после пятого или шестого выстрела. Это открыли огонь с ближайшей горки наши гранатометчик и автоматчики. В ответ прозвучали два выстрела из гранатомета и две автоматные очереди в небо, так как прицельно вести огонь «духи» не могли – мы не применяли трассеры, а сразу месторасположение засадной группы по звуку выстрелов определить было невозможно. У меня в нагруднике был один магазин с трассерами, но они применялись в крайних случаях, только для наведения авиации при заходе самолета на боевой курс. Бой продлился недолго. Душманы, так и не поняв, откуда исходит опасность, в панике разбегались. Командир сунул мне в руки бинокль: «Кузя! Корректируй». Я направлял огонь, пока всё не стихло. Досмотровая группа спустилась вниз, осмотрела машину и доложила о выполнении задачи – уничтожено 17 душманов, не ушел никто.
После этого часть нашей группы спустилась к джипам и вынесла захваченное оружие и боеприпасы, среди которых были автоматы китайского производства, пулеметы, гранатометы, пистолеты и много боеприпасов».
Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов
Аудиовоспоминание читает Альберт Садиков
