«Прежде чем началась война в Афганистане, мы услышали о войне между Китаем и Вьетнамом. Тогда я проходил службу в Группе Советских войск в Германии. И один из офицеров написал рапорт с просьбой направить его на защиту наших вьетнамских друзей. Поэтому, когда через несколько лет начались боевые действия в Афганистане, у меня уже был такой же боевой настрой. Но только в марте 1987 года мне было предложено отправиться к дельнейшему месту службы в Демократическую Республику Афганистан (через восемь месяцев страна стала называться Республика Афганистан). У меня к тому времени была молодая жена, четырехлетняя дочка и десятимесячный сын. Я прошел медицинскую комиссию, собеседования и другие необходимые процедуры и 28 марта 1987 года на самолете ИЛ-76 приземлился в Кабульском аэропорту на земле Афганистана. В самолете нас было около двухсот человек, кого-то встречали, я — впервые. Серое небо, серые горы, серые дувалы, серые заборы и серая пыльная земля. Как посмотрел на все это… Люди бегают в серой форме одежды — афганках… И подумал: ну и куда меня занесло?
Первое, что бросилось в глаза: что и встречающие, и летчики, и техники, обслуживающие самолет — все с оружием, абсолютно все. Меня разместили в пункте приема прибывших, но там я пробыл несколько часов — за мной прибыл представитель полка, где я должен был проходить службу в должности заместителя командира 103-го отдельного узлового полка связи по тылу.
Приехал на БТР с боевым охранением, а везли меня одного, и я понял: да, здесь будет не просто. Ехал в неизвестность и вспоминал дорогой родных. И жена, и дети, и особенно родители очень сильно за меня переживали. Вы знаете, меня поразило, как постарели за два года моей афганской службы родители. У меня есть фотографии, где мы сфотографированы до отправки в Афганистан, а потом мы сделали совместную фотографию после того, как я вернулся. Отличия видны невооруженным глазом, я сразу понял, как они переживали, как терзались их души. Меня очень хорошо, очень сильно поддерживала семья, прежде всего супруга, я единственный в полку получал каждый день письмо от жены. У нас ежедневно совещание было плановое в 17 часов, а в 16.55 я подходил к нашей полевой почте, где выкладывалась свежая корреспонденция: газеты, журналы, письма. Потом заходил в кабинет командира, начиналось совещание. Командир обычно просил: «Ну, читай». Я читал письмо от жены о событиях на родине, и только после этого уже начиналось совещание. И так каждый день почти два года!
Приехал я в Афганистан в обычной советской форме одежды офицера: галифе, полевая форма, шинель, в первый же день всё это повесил в той комнате, где было выделено место для моего проживания, на гвоздь, а на вещевом получил новую полевую форму – так называемую «афганку». Тогда она уже выдавалась в большинстве воинских частей. Для меня это тоже было впервые — форма интересная, удобная. Единственное, что было непривычным, что в Союзе офицеры привыкли ходить в сапогах, а тут — ботинки. Температура постоянно была 25-28 градусов в 6 утра, а к 16-17 часам температура доходила 42-45 градусов. В течение 2-3 дней я сразу получил солнечный ожог неприкрытого участка шеи. Надо мной все сослуживцы посмеялись и вынесли решение: «Всё, адаптировался!» Уже через неделю я был уверен, что я в этом полку служу всю жизнь.
Распорядок дня был строгий. Жизнь полка начиналась в 6 часов утра, в 6.10 уже весь полк стоял в строю для физической зарядки, которую проводил лично командир полка полковник Белов Константин Иванович. Отсутствовать на физзарядке можно было только по трём причинам: участие в боевой операции, болезнь или отпуск. После выполнения комплекса физических упражнений следовали утренний туалет, завтрак и полковой развод.
В нашей воинской части, были замечательные командиры — отличные организаторы воинского распорядка, уклада, быта. В тех условиях, в которых мы тогда находились, не было возможности, чтобы кто-то нам помогал. Все помещения, в которых мы жили, учились, служили и обеспечивали жизнедеятельность полка, было построено своими силами: солдатские общежития сборно-щитового типа, три стационарных столовых, одна из них сделана из шлакобетона, а две, ангарного типа, привезены с вводом войск из Советского Союза. Эти столовые отвечали всем требованиям организации питания в полевых и стационарных условиях, в них находились офицерская столовая офицерская, прапорщиков и два больших зала для личного состава полка. У командира полка, офицеров и прапорщиков меню было одинаковое, только офицеры, в соответствии с установленными в Советской армии нормами, получали еще дополнительный паёк.
Питание было трехразовое, как и везде в Советской армии, но в нашем полку, кроме обычного, планового второго блюда, сладкого чая и выпечки, в крайнем случае дополнительной порции белого хлеба с маслом, была традиция на завтрак всем, независимо от должности и звания – подавали молочный суп. То есть, на завтрак у всех было два блюда. Потому что полк располагался на высоте 2 тысячи метров над уровнем моря, а это значит – горы, недостаток кислорода, слабость. Вот молоко и способствовало укреплению организма военнослужащих. Откуда мы его брали, расскажу чуть позже.
Большое внимание уделялось физическому состоянию военнослужащих. В полку было два боевых узла связи, батальон связи, несколько отдельных рот и для каждого подразделения был сделан свой спортивный уголок, и оборудована общая спортивная площадка на территории части.
Раньше, до ввода советских войск, это были просто горы. Пока наш полк находился на территории Афганистана, личным составом было перелопачено огромное количество кубометров афганского грунта, сделаны ровные площадки, на которых мы проводили спортивные мероприятия. Постоянно проводились соревнования по военно-прикладным видам спорта. Для получения классной квалификации, офицеру нужно было выполнить определенный норматив, что через несколько месяцев специальной подготовки я и сделал — стал специалистом III класса войск связи. Вновь приезжавшие военнослужащие для поднятия мышечного тонуса, развития выносливости увлекались по утрам бегом. Но, в условиях высокогорья, предупредили медицинские работники, это, наоборот, могло негативно сказаться на здоровье, в плане развития сердечно-сосудистых заболеваний. Поэтому для личного состава были организованы занятия активными видами спорта, самым популярным из которых вскоре стал волейбол. Помню, как на День Конституции СССР к нам в полк без предупреждения прибыл Командующий войсками 40-й общевойсковой армии генерал-лейтенант Громов. Он был крайне удивлен, что всё командование полка во главе с командиром, в спортивной форме одежды, во главе с командиром играет в волейбол против команды одного из подразделений. Последил за игрой, потом мы построились, и командир полка в майке и спортивных шортах докладывал о положении дел в полку.
В моём ведении, кроме трех столовых, было подсобное хозяйство, по-простому — свинарник. Там мы выделили место для крольчатника, чтобы баловать личный состав свежим мясом. Прямо горе каким-то фантастическим образом вынесли нужные объемы грунта и вот там организованы свинарник и крольчатник. Крольчата жили, как и положено, в земляных норках, а нам положено было знать их количество. Приезжали ревизоры из вышестоящего штаба, пытались проверить и всегда смеялись, что пересчитать их невозможно. Когда приезжали посторонние — кролики, и большие, и маленькие, по разбегались по норам. Ещё из необычного — в полку были лошадь и корова. Одна из сотрудниц гражданского персонала занималась дойкой. У нас была единственная в Кабуле воинская часть, где по штату была корова. И лошадь была, верхом на которой доярка добиралась до свинарника, где содержалась корова. Было довольно необычно и смешно в Афганистане иметь в воинской части такое хозяйство. В самую жару, а это конец июня-начало июля, молодая травка из зеленой сразу становилась желтая, поэтому некоторые участки земли поливались водой, в частности возле штаба. И командующий разрешал корову там пасти, ведь молоко поступало в медпункты — полковой и армейский для раненых и больных военнослужащих.
Мой служебный день начинался с подвоза воды. В Афганистане с ней была большая проблема. Централизованного водопровода не было, вся вода была привозная. Я каждый день в 0.30 получал доклад о выходе для заправки воды от 5 до 8 машин ночью в Кабул, что было очень опасно. И в 5.30 мне звонили, докладывали о прибытии водовозов и началу заправки бойлеров. Мы выбегали на зарядку, на построение, а подразделение для подвоза воды занималось заправкой бойлеров общежитий для умывания, столовых для приготовления пищи, бани и бассейна.
Служить было интересно, со многими сослуживцами, в том числе солдатами и сержантами, я дружу до сих пор, хотя прошло уже 35 лет. Командир полка, а также начальник штаба полка и заместитель командира полка по вооружению, к сожалению, рано ушли из жизни вследствие ранений и тяжелых болезней, полученных в Афганистане.
К счастью, я ни разу не был ранен, не получил контузии или тяжелой травмы, но в течение первого же месяца службы заболел, был направлен в инфекционный госпиталь на окраине Кабула и находился на лечении более месяца. Там была такая обстановка, что большинство военнослужащих ограниченного контингента советской армии, наших командиров и солдат, болели инфекционными болезнями. Это были гепатит, малярия, брюшной тиф и другие. Все опасные и с долгоиграющими последствиями. До сих пор болезнь на мне сказывается, к сожалению.
Военнослужащие полка принимали участие в боевых действиях ежемесячно в течение всех десяти лет, что часть находилась в Афганистане. За это время полк потерял 78 офицеров и солдат. Каждое 15 февраля мы вспоминаем погибших боевых товарищей, когда отмечаем завершение боевых действий в Афганистане.
Самым памятным моментом афганской службы стали дни, когда мне на выводе войск пришлось по поручению командира полка вывозить Боевое знамя части из Афганистана не в колонне, а воздушным транспортом со взводом охраны. Взлёт был очень тяжелый, уже тогда душманы знали, что мы выходим и часто обстреливали воздушные суда, особенно военно-транспортную авиацию. Мы совершали посадку на севере Афганистана на аэродроме города Мазари-Шариф, примерно в 60-70 километрах от границы с СССР. Тяжелейшая оказалась посадка, нас обстреляли, напряжение было большое. Но летчики приземлились удачно, мы вывели боевую технику, совершили марш в тяжелых условиях. Очень переживали не за себя, а, конечно, за Боевое знамя части. Но боевую задачу мы выполнили. После того, как я доложил командиру полка, что Боевое знамя доставлено в пункт назначения, а это было уже ближе к утру, только тогда полк начал движение из Кабула к границе СССР».
Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов
Аудиовоспоминание читает Дмитрий Савин.
