Закончив местную школу № 1, Иванов отучился в техникуме и по достижении 18 лет был призван на военную службу.

Крепкого спортивного парня сразу отправили в специальное учебное подразделение в город Чирчик под Ташкентом. Полгода готовили к участию в боевых действиях на территории Афганистана. Иванов по жизни везунчик: как и мечтал, попал во взвод, где готовили будущих разведчиков. Еще бы, где же еще служить призывнику из города Героев – Талицы! Вот так и попал Иванов в разведку. В самую точку попал.

2 ноября он самолетом прибыл в Афганистан. Служить довелось сначала в Кандагаре, потом по распределению Иванов отправился в город Лашкаргах, столицу провинции Гильменд. Сначала молодого бойца взяли на облёт территории, которая находилась в зоне ответственности подразделения, а 27 декабря 1986 года, как уже неплохо проявившего бойца, Иванова включили в группу, которая отправилась проводить засадные действия вблизи границы с Пакистаном. Необходимо было захватить караван душманов, в Афганистане это называлось реализация разведданных. А по простому – боевая операция.

«Высадились. Там вот всё и приключилось — я в красках воочию увидел, что такое война, что такое засада, как тяжело действовать ночью. Когда на тебя выходят превосходящие силы противника и пытаются окружить. Это было, конечно, огромное впечатление.

На нас вышел караван из более чем десяти машин – «Тойоты»-пикапы, грузопассажирские. Короткий плотный огневой контакт с противником, и караван взят. Чем он был интересен, мы узнали под утро. Машины были до верху загружены наркотиками. Четырнадцать тонн опия-сырца мы захватили и оружие производства практически всех стран Запада. Начиная с американских винтовок, мин французских и итальянских и так далее. Это все было нами захвачено. Но с большим трудом.

К душманам подошло подкрепление, и мы оказались окружены. В группе было шестнадцать человек, вооруженных в основном стрелковым оружием. Были, правда, еще гранатометы, но немного. Духов — в пять раз больше. Причем они имели оружие не только автоматы и винтовки, почти сразу начали стрелять по нам из безоткатного орудия. Один из выстрелов пришелся прямо по укрытию, за которым была моя огневая точка.  Так я получил осколочное ранение и свою первую контузию. Отключился, по словам ребят, минут на 15-20. Очнулся от того, что командир толкнул: «Живой?» Я неуверенно: «Вроде да…»  «Смотри вперед, могут атаковать нас снова». И опять завязался бой. Отстреливался, как говорится, «на автомате», соображал с трудом. Голова как звенящий колокол. Там трассеры летят, кто-то бежит, что-то горит, стреляю в ту сторону, где что-то двигается. Вот так до утра и продержались. Когда рассвело, вызвали вертолеты, дали целеуказание. Вертолетчики отработали ракетами точно, дали духам прикурить.

Летели уже вертолеты с группой для более тщательного досмотра, а мы решили пораньше посмотреть. Увидели, что духи за ночь вынесли всех своих убитых. Кровь, сандалии, автоматы и захваченные машины, которые стояли — мы, конечно, досмотрели, но очень аккуратно, потому что они могли быть заминированы. Посмотрели, прикинули, что всё очень серьезно. Доложили, что здесь много опиума сырца, из которого потом производят очень сильнодействующий наркотик. Несколько мешков денег ещё было, доллары, я тогда первый раз увидел, как они выглядят. Первый бой и такие хорошие результаты. Ну, а потом понеслось…»

За этот бой и захваченный караван Иванова представили к медали «За боевые заслуги». Но, как оказалось, впереди его ждали операции посерьёзнее.

Не любит Иванов вспоминать как его поставили сопровождать автомобильные колонны, которые двигались по бетонке в сторону Советского Союза за продуктами, боеприпасами, медикаментами и всем остальным и обратно. Машина – легкая мишень, которая движется, как говорили «коробочки по ленточке», по горным перевалам. Легко можно нападать, стрелять по ним из засады. Иногда это и происходило. Он видел, как взрывались машины, разлетались в клочья при нападении. Однажды колонна, в сопровождении которой и в боевом охранении находился Игорь, двигалась возле Черной горы, это с южной стороны города Фарах. Нападение на колонну произошло неожиданно. Иванов, как старший пулеметчик, организовал оборону, началась перестрелка. Позже Игорь насчитал в БТР, в котором находился, несколько сквозных пробоин из крупнокалиберного пулемёта и попадание из ручного противотанкового гранатомета. Но обошлось…

«Как мы жили — это очень интересно, я, когда прибыл непосредственно в свой отряд, обратил внимание на то, что все строения в нашем расположении были сделаны из местных материалов. Материал — кирпич из местных песка и глины. Саманные домики. Многое закрыто маскировочными сетями. Добродушные офицеры встретили нас, радовались, говорили: «Мы вас приветствуем, 6-й мотострелковый батальон».

Хотя мы такие гордые в Афган летели, что мы — разведка, готовились на разведчиков подразделений специального назначения Главного разведывательного управления Министерства обороны Генерального штаба… А тут прибыли в мотострелки. Только потом узнали, что это практически одно и то же, ведь всё было засекречено.

Первым делом нас отправили в баню, сделанную умельцами подразделения, в ней даже мини-бассейн был. Попарились, потом накормили нас, причем не как в учебке «быстро-быстро поели, посуду на край столов и выходи строиться». А плотно так поели, с добавочкой всем желающим. Вышли довольные сытые, чистенькие. Пришли в роту, нам говорят — может вы поспите? Можем и поспать.

Закрался тут у меня вопрос — почему всё так отличается? Я и сказал ребятам — у меня такое впечатление, бесплатно ничего не делается, спрос с нас будет большой. Так как мы разведка, с нас будут три шкуры драть. Так потом и оказалось. А с другой стороны, отношение к солдату в учебном подразделении и в Афганистане отличалось добротой, потому что её очень не хватало на войне.

Кстати, очень многие ребята были талантливые — кто на гитаре играет, кто на местном инструменте, где три струны. Песни сочиняли, стихи, рисовали. В Афганистане родилось много ансамблей, сегодня это известные всем «Голубые береты», «Каскад», «Контингент». У нас в роте тоже был, я помню, Серега Петров. Он на гитаре лабал, сочинял песни. Я себя в этом не особо проявил, так, немного подпевал. Потому что я, как сержант, часто в наряды ходил.

Много времени уделяли спорту. Ранним утром, пока не жарко — играли в футбол, немного в волейбол. Занимались тяжелой атлетикой — сами соорудили себе снаряды. Катки, танковые траки приваривали и делали импровизированные штанги, гири.

Батальон у нас многонациональный был: ребята с Кавказа, из Азии, с Урала, мусульмане, православные… Готовили очень вкусно, повара тоже наши были. Готовили, кто что умел. Украинцы варили борщи и щи, азиаты — плов, кавказцы — всё, что с мясом, а уральцы по праздникам пельмени делали. Окрошка постоянно у нас была. Ведь 3-4 урожая снимали в год местные жители. Огурцы, зелень вся постоянно были свежие. На Новый год устраивали свой «Голубой огонёк», и каждая национальность делала свой стол, свои блюда, свои песни и танцы — весело. Но это только в том случае, если мы в наряд не уходили. Что самое удивительное, в советское время народы очень дружны были между собой. Один раз только столкнулись, подрались у нас ребята. Но мы старались не допускать этого, всегда считали и молодым объясняли: у нас тут одна национальность — спецназ.

Всё-таки ребят в спецназ брали лучших: умные, здоровые парни, с уровнем образования не ниже техникума. И очень трудно было удержаться, доказать, что ты достоин служить здесь. В учебке, бывало, отправляли в другие войска, если не подходишь. А в самом Афгане случаев таких почти не было. Там ведь главная задача — остаться живым и не опозориться, не стать предателем и не спасовать, чтобы на Родине не сказали, что ваш сын — трус».

Я служил на юге Афганистана. В его самой южной точке. От моего населенного пункта Лашкаргах до границы до тысячи километров, а до родной Талицы еще 3-4 тысячи километров. Когда бывали порывы южного ветра, на БТР встаешь, на башню и чувствуешь — морем пахнет. Жарко очень. Первое впечатление: прилетели мы в часть 2 ноября, по нашим местам — осень, прохладно, а тут рампа открывается и… воздух заколыхался – прямо удар в лицо горячего воздуха. Прилетели мы в беретах и в течение 15 минут почувствовали, что пора просить панамы – уши обгорели. Старослужащие говорили: «Вам еще повезло, приехали к зиме. У вас будет только одно лето. А там и дембель». Или, например, вспоминается август. Люди не ходят нигде без крайней необходимости. Даже насекомые. Всё выгорает: зелень, трава. Это самый тяжелый месяц, погода держится + 60 градусов.  После нагрева со всех сторон, сверху, снизу бывает и +70 градусов. Такая жара. Меня иногда спрашивают: «Что было труднее? Воевать?» Отвечаю: «Трудно было выживать с непривычки». Нас учили выживать в этом температурном аду без обезвоживания. Теряли, бывало, до 15 килограммов веса, а это уже критично для человека. Это было очень сложно. И болезни. Всех южных регионов — гепатит, брюшной тиф, малярия. Три больших наших госпиталя было развернуто на территории Афганистане. Весна, осень — большой наплыв, до 20 000 солдат на излечении. Это кроме раненых военнослужащих и гражданских специалистов.

Когда советские войска вошли в Афганистан, ребята из нашего подразделения жили в палатках. Но палатка — это простая ткань. Она очень легко при обстреле пробивается пулей и осколком. Тогда палатки стали обкладывать самодельными саманными кирпичами. Потом пришли к выводу, что надо расположение роты строить из этого кирпича. Вот у нас, например, крыша держалась на орудийных стволах от битой техники, которая попала под обстрел. Перекрывали крышу лопастями от сбитых вертолетов, закрывали, засыпали грунтом сверху. Оставляли в стенах бойницы. Мы в них летом вбивали мешки, набитые верблюжьей колючкой, прошивали по периметру и заливали водой. Ветер проходил, охлаждался. Это был наш солдатский кондиционер.

Одно из очень важных занятий каждого солдата — это связь с Родиной. Письма… Сейчас можно по телефону позвонить, в том числе и по видеосвязи. У нас не было этого. Нас с родными и друзьями связывали только письма. Мы, хоть и не часто, но писали, старались вспомнить русский язык. Хотя мы в роте разговаривали на 80 примерно процентов на языке фарси, пушту. Но, сейчас кажется, писали неинтересно: «Здравствуй, дорогая мама. У меня всё хорошо. Тепло. Кушаем фрукты. Занимаемся боевой подготовкой. Вечерами отдыхаем. Спортом занимаемся. Песни поем». Про боевые операции, жизнь в подразделении писать было нельзя. Военной цензурой проверялись все письма, чтобы не нарушалась секретность. У нас было правило. Получил письмо. Прочитал, а к утру его не должно быть. Мы читали, сжигали. Фотографии, которые присылали, смотрели и сжигали. Разведка же такое дело: мы не имели права иметь в тумбочках личные письма, фотографии. И вообще солдат, даже в повседневной жизни, не носил никаких документов. Я призывался и уволился, а документы свои ни разу не видел. Если ходили на боевые операции — переодевались мы в одежду местных жителей или старались выглядеть как моджахеды: чалма, рубаха, сандалии, безрукавка. Отращивали бороды, чтобы издалека сойти за местных жителей. Каждый второй в подразделении, в основном ребята-таджики, в совершенстве владели местными языками. Остальные понимали.

В октябре 1987 года мы оказались неподалеку от кишлака Дури, где в неравном бою погиб, подорвав себя и окруживших его душманов, спецназовец Юра Исламов, чьё имя сегодня с гордостью носит Свердловская областная организация Общероссийской общественной организации «Российский Союз ветеранов Афганистана и специальных военных операций». Там была очень непредсказуемая ситуация, мы даже думали о том, сможем ли вернуться домой. Помню, что я, раз спортом занимался, мысленно переживал, боялся потерять руку или ногу: как же буду на лыжах бегать… Такие детские вопросы себе задавал. Когда рядом видишь — там один боец подорвался, второй, кого-то тяжело ранило. Такие сомнения, конечно, приходили. Служба длинная была, не как сейчас. Мысли путались.

Даже порой приходило сомневался: «А может я вообще не с Урала? Может я здесь родился? Может мне это приснилось?» Такие мысли посещали. А потом вернулся в Советский Союз. А как здесь жить? Первое желание было уехать. Хотелось на войну вернуться. Попытки такие были. Но потихоньку отходил, учился, реабилитировался. Сны снились постоянно, ребята снились, горы афганские. Иногда и сейчас посещают сны… Мне сын как-то заметил: «Папа, ты сам вернулся войны, а тело и душа остались там».

Когда вернулся в Талицу после службы, диковато было немного. Уходил — страна ещё богатая была. Вернулся – перестройка, талонная система, ничего в магазинах нет. Только в сёлах сохранялось еще советское время. Еще были пионерские организации, комсомольские. Они к нам, воинам-интернационалистам, приходили в гости, чуть не с барабанами. Потом у меня возникла мысль поступить в военное училище. Подал документы. Одобрили, но, к сожалению, здоровье подвело. Я, из-за полученных в ходе боевых операций контузий, не прошел военно-врачебную комиссию. Тогда поступил в педагогический институт, на отделение начальной подготовки спортивного факультета. Там, таких как я — «гавриков», еще человек 60 было. Мы общались между собой и одновременно реабилитировались.

Пришел в военкомат, когда объявили частичную мобилизацию. Возьмете или не возьмете? В данный момент не годен. Чем заместить себя? Чем заняться? Как себя найти? Нашлись близкие по мыслям ребята. Сегодня работаем по сбору и отправке в зону специальной военной операции гуманитарной помощи. Нашли себе работу близкую к военной теме.

Стараюсь жить. Даже открыл в себе много талантов. Например, никто не учил — сам запел. Мне нравится, в песне душа раскрывается… Занимаюсь педагогической деятельностью. Жизнь интересная. Если бы повторить — я бы повторил».

Сегодня Игорь Михайлович Иванов по-прежнему живёт в Талице, является председателем Правления Талицкого местного городского отделения Свердловской областной организации имени героя Советского Союза Исламова Ю.В. Общероссийской общественной организации «Российский Союз ветеранов Афганистана и специальных военных операций», преподаёт в местной школе и вместе с товарищами много занимается военно-патриотическим воспитанием молодежи.

Под руководством Иванова ветераны боевых действий Талицкого городского округа принимают самое активное участие в организации и проведении всех общегосударственных праздников и памятных дат. В праздник Весны и Труда, например, проходит традиционная ежегодная легкоатлетическая эстафета, где первый этап с 1989 года разыгрывается памяти Героя Советского Союза Ю.В. Исламова. В День Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, формируется парадная колонна членов местного отделения, ветераны выступают на торжественных митингах, возлагают венки к памятникам погибших воинов, посещают поминальные молебны в храмах, организуют концерты с участием артистов местной самодеятельности, образовательных учреждений. 1 июля проводятся мероприятия, посвященные Дню ветерана боевых действий, праздник посвящен памяти российских воинов, погибших в боях на территории нашей страны и за ее пределами. От Талицкого отделения СОО РСВА, кроме Иванова, активное участие во всех мероприятиях принимают руководители исполкома общественной организации ветеранов боевых действий О.Е. Чертовиков и И.Е. Чертовиков. В этот день ветераны войн возлагают венки к памятникам воинской доблести и славы, организуются концерты и проходят встречи бывших однополчан, где звучат поздравления на День ветерана боевых действий, поминальные молебны в храмах и проходит посещение могил боевых товарищей, пробег нескольких автоколонн по территории Талицкого района.

Ежегодно в октябре в г. Талица проводится международный традиционный турнир по боксу, посвященный памяти Героя Советского Союза Исламова Ю.В. Турнир включен в календарный план официальных спортивных мероприятий Свердловской области, ему присвоен класс «Б», что делает соревнования ранговыми. Также в октябре ежегодно в районном информационном культурно-досуговом центре «Юбилейный» проводится районный фестиваль-конкурс солдатской песни «Вернусь я, мама», посвященный подвигу Героя Советского Союза Исламова Ю.В., погибшего 31 октября 1987 года.

Талицкое отделение СОО РСВА активно участвует в увековечении памяти военнослужащих, работников правоохранительных органов, погибших в региональных войнах и вооруженных конфликтах, контртеррористических операциях. Память о каждом из них увековечена в мемориальных досках на домах и учебных заведениях, именами погибших земляков названы школы и улицы.

Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов