«В марте 1968 года меня призвали в армию, начал служить во Владивостоке на Тихоокеанском флоте в морской пехоте. После года службы поступил в Свердловское высшее военно-политическое танково-артиллерийское училище, которое окончил в 1973 году. Уже исполнилась 50 лет, как я его окончил. Потом проходил офицерскую службу в различных военных округах.

Отец мой был фронтовик, и я помню, как он собирался с однополчанами, друзьями, и они все говорили, главное, чтобы не было войны. Поэтому для меня эта война была неожиданной. Мы не планировали её, не готовились к ней, но так случилось.

Я тогда только военную академию закончил заочно и находился в Москве, готовился к возвращению к месту службы в Одесский военный округ. Из штаба позвонили, предложили должность инспектора в политотделе армии. Отказываться у нас не принято было в армии. А дальше добавили, что потом, через два-три месяца, нужно будет ехать в Афганистан. И я согласился.

Прилетел самолётом из Кишинева в Ташкент. Несколько дней я там пробыл, пока решали организационные вопросы, как обычно в штабе округа. Потом получил предписание. Поехал в военный аэропорт Тузель, сел на самолет. Там отработано всё было до автоматизма — приезжаешь, показываешь предписание, тебе такого-то числа назначают вылет или он уже согласован, показал документы, сел в самолет. Самолет был полный.

Прилетели в Кабул. Вышли — жарко сразу, Бог ты мой, как будто в парилку в одежде зашли! Второе, это сразу бросилось в глаза, что вокруг все с оружием ходят. У кого пистолет в кобуре, у кого автомат за спиной. Меня сразу это напрягло, понял, что здесь обстановка другая, чем в мирном Союзе.

Прибыл туда в звании майор в должности замполита танкового полка, уже в Афганистане мне было присвоено звание подполковника, я был назначен на должность инспектора политотдела 40-й общевойсковой армии.

Конечно, многие офицеры званием поменьше, были опытнее. Можно было сколько угодно надувать щеки, но это факт. Потому что в академии учат по учебникам, а здесь – по войне, так что на первых порах я прислушивался к мнению офицеров, которые уже успели поучаствовать в боевых действиях, как говорится – понюхать пороху. Термин у нас такой был — боевая настороженность. Это означает повышенное внимание. Там сама жизнь заставляла меня быть таким человеком, озираться почаще, посматривать вокруг и так далее. Хотя я служил в штабе 40-й общевойсковой армии, который в то время располагался в крепости Бала-Хиссар, которую наши ребята спецназ КГБ СССР взяли штурмом 27 декабря 1979 года, нас частенько и обстреливали, и диверсии устраивали различные, к сожалению, всякое бывало, это война.

Хочу подчеркнуть, нас там никто не ждал. Первые два-три года солдаты и офицеры жили все в основном в палатках. Но там было развернуто порядка двенадцати строительных батальонов. К моменту моего прибытия в сентябре 1984 года, в штабе армии были созданы условия относительно комфортные, построили фанерные домики, которые назывались модулями, а по-нашему, по-простому – бараки. В это время штаб армии постоянно обстреливали. Как ночь — засвистело и загрохотало.

В атаках и перестрелках я участия не принимал, в основном, действовал в составе оперативных групп. Конечно, в их составе частенько приходилось неоднократно вылетать куда-то в подразделения. И в горах с бойцами подразделений специального назначения ночевал, и с десантниками 345-го гвардейского парашютно-десантного полка в горах посадочным способом десантироваться приходилось. В составе оперативной группы штаба армии я побывал в Кабуле, Джелалабаде, Газни, Хайратоне, Гардезе, Кандагаре, Ургуне, Файзабаде, Баграме, много повидал.

Когда я размышляю о том периоде войны, представляю работу поршня, совершающего возвратно-поступательное движение, как в насосе. Например, в 1985 году против душманов проводили операцию в провинции Кунар, шли в сторону Хайберского прохода, доставляли продовольствие для афганского полка, который занимал местность на границе с Пакистаном. Одна из политических задач была установление в городах и кишлаках местной власти? Помогали выбрать председателя, руководителя местного органа власти, создать партийную ячейку Народно-демократической партии Афганистана, назначали руководителей Царандоя (полиция у них так тогда называлась), ХАД (это были представители службы государственной безопасности, типа нашего КГБ). Только закончили все дела, пошла колонна дальше. Мы ушли — бандиты спустились с гор, власть местную порезали, поубивали. А мы уже в другом месте новых руководителей избираем. Поэтому и поршень. Честно признаюсь, тогда у меня сложилось впечатление о бесперспективности подобной деятельности. Вроде оказываем интернациональную помощь, поддержку, ушли – всё по-старому, потому что нет массовой поддержки населения. Получается, что поршень сработал впустую.

Это война, к сожалению. Каждый воюет на своём месте. Вернулось подразделение с боевой операции, помыться первым делом надо. Кто им баньку истопит – дежурный по банно-прачечному комбинату. Потом накормить ребят надо. Кто этим займется – повара. А если все в разведчики или десантники хотят, что делать?

Кто будет обеспечивать вещевым имуществом, обеспечивать устойчивую и бесперебойную связь между полками, батальонами, дивизиями, месяцами сидеть в машинах связи?  Так что ошибка думать, что война — это только автомат, танковый или артиллерийский прицел, саперный щуп и так далее. А офицеры штаба армии занимаются планированием и организацией боевых действий. Война разная бывает.

Поэтому мне приходилось ездить часто. В самом начале, буквально в первый месяц после приезда, в составе оперативной группы штаба армии я принимал участие в боевой операции в провинции Пактика. Это была успешная операция, с нашей стороны обошлась практически без потерь, только по ходу выдвижения машина артиллерийского управления подорвалась на фугасе, но все остались живы. Результативность операции была очень высокая, захватили у душманов два танка, большое количество боеприпасов, в том числе противотанковые мины итальянского производства. А руководил боевой операцией в ту пору первый заместитель командующего 40-й общевойсковой армией Виктор Петрович Дубынин. Жаль, что я узнал поздно, уже после службы в Афганистане, что он мой земляк. Он был первым начальником Генерального штаба Российской армии, позже он был удостоен высокого звания Героя Российской Федерации.

У нас была такая песня:

Самый мирный, самый мирный,

Самый мирный человек — солдат!

И это так, потому что солдату война не нужна. Он выполняет свой воинский долг. Но он должен понимать за что воюет. Поэтому, прежде чем части и подразделения примут участие в боевых действиях, производится большая подготовительная работа, главным из которой является организация взаимодействия. Задача штабного офицера — увязать все вопросы осуществления взаимодействия. Кто, как и куда выдвигается при выполнении тех или иных боевых задач. Это сложная работа, в которую включены и оперативный отдел штаба армии, и политотдел, и все службы.

Солдат ведь необходимо готовить. Они должны понимать, где и как действовать, учитывать меры безопасности. Незаменима была роль политработников по подготовке людей к боевым действиям в части соблюдения дисциплины. Вот к примеру — уснул часовой на посту, а в боевой обстановке это чревато очень серьезными последствиями. Противник у нас был опытный, серьезный, с богатым многолетним боевым опытом. А с нашей стороны — призывники срочной службы, молодые ребята, которым недавно исполнилось 18 лет. Их армейский опыт, который они приобрели в Союзе, — полгода в учебном подразделении или даже только три месяца во время прохождения курса молодого бойца. Мальчишки против 30-40-летних мужчин, которые десятилетиями уже воюют.

Учитывая это обстоятельство, перед работниками политотдела штаба 40-й армии остро стоял вопрос подготовки политико-морального, психологического состояния воинов. Необходимо было разъяснить ребятам — в чем наша задача в соответствии с политической ситуацией того периода.

В то время американцы уже разместили ракеты средней дальности Pershing в Турции. Разве могло наше руководство допустить, чтобы американские ракеты были размещены в соседнем Афганистане? Если бы такое произошло, то подлетное время ракет к тому же Ташкенту составляло 5-7 минут. Все южные рубежи Советского Союза оказались бы под серьезной угрозой. В этом и была наша основная задача — нейтрализация попыток американцев размещения у нас под боком оружия с ядерной начинкой. Донести понимание важности выполняемой боевой работы до каждого солдата и было задачей офицеров-политработников. Также очень важной задачей было ведение спецпропаганды, которая предполагала непрерывную работу с местным населением. Первоначально в 40-й общевойсковой армии был создан один внештатный агитотряд. Позднее эта практика была распространена на дивизии и бригады. А потом, осознав их важность и нужность, агитотряды сделали штатными. Офицеры этих подразделений разъясняли местному населению зачем мы пришли в их страну. Причем в агиторядах были не только переводчики, но даже врачи. Передвигался агитотряд в основном на БТР, еще была клубная машина, набор пропагандистских и художественных фильмов с переводом на афганский язык. Приезжает агитотряд в кишлак — сразу очередь выстраивается к врачу, которые большую помощь оказывали бедному местному населению. Продуктами питания помогали: раздавали хлеб, сахар, муку, консервы. Рискованная была работа, банды душманов буквально охотились за агитотрядами.

Русский флотоводец адмирал Макаров любил повторять: «Хочешь мира — готовься к войне». Война — тяжелая мужская работа, не для изнеженных и слабонервных. И стать настоящими защитниками Родины – священный долг каждого поколения».

Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов

Аудиовоспоминание читает Михаил Медведев