Жаланашколь
В соответствии с Федеральным законом «О ветеранах» участники боевых действий в районе острова Даманский (март 1969 г.) и в районе озера Жаланашколь (август 1969 г.) признаны ветеранами боевых действий. Это – пограничные конфликты между Советским Союзом и Китаем.
В мае-июне 1969 года обострилась ситуация на Джунгарском выступе казахского участка советско-китайской границы. У озера Жаланашколь (в то время — Алакольский район Талды-Курганской области Казахстана) в зоне ответственности 130-го Уч-Аральского погранотряда Восточного пограничного округа свершались провокации, связанные с нарушением государственной границы. В качестве прикрытия использовались отары овец, якобы случайно загнанные пастухами на советскую территорию, за которыми следовали солдаты. Весь июнь и июль сопровождались серией мелких провокаций. Но к августу стало заметно, что у границы численность сил НОАК заметно выросла. 13 августа дошло до открытого столкновения.
Перемещения больших групп китайских военнослужащих были замечены еще накануне в непосредственной близости от советских пограничных застав «Родниковая» и «Жаланашколь», поэтому были приняты незамедлительные меры по укреплению застав отряда.
12 августа пограничные наряды заставы «Жаланашколь» и стыковой заставы «Родниковая» 30-го Бахтинского погранотряда у 39-го и 40-го пограничных знаков наблюдением зафиксировали передвижение групп военнослужащих к границе, прокладку линий связи. В управлении войск округа внимательно отслеживали ситуацию.
Китайской стороне 12 августа сделано предложение о проведении встречи пограничных представителей, от которой она отказалась.
На рассвете 13 августа пограничный наряд заставы «Жаланашколь» в составе младшего сержанта М. Дулепова и рядового В. Еговцева обнаружил нарушителей с сопредельной стороны, которые углубились на советскую территорию на 600—700 м и начали занимать высоту, получившую впоследствии название Каменная. Для руководства действиями пограничников в район событий оперативно прибыл начальник штаба погранотряда подполковник П. И. Никитенко. Поднятые по тревоге заставы «Жаланашколь» и «19-й разъезд» с усилением из трех БТРов от мотомангруппы приступили к пресечению нарушения государственной границы.
Пограничники на китайском языке потребовали от нарушителей немедленно покинуть советскую территорию. Однако они на эти требования не реагировали. В связи с чем было принято решение на действия по вытеснению групп вторжения. В целях принуждения нарушителей вернуться на свою территорию и перекрытия путей подхода к ним подкреплений, в обход высоты Каменная слева во фланг провокаторов направились два БТР под командой младшего лейтенанта В. В. Пучкова и капитана П. С. Теребенкова. Пешие группы старшего лейтенанта В. Ф. Ольшевского и лейтенанта Е. Б. Говора начали выдвижение к высотам Каменная и Правая соответственно. Почти сразу же после маневра бронетранспортеров БТР В. В. Пучкова подвергся интенсивному ружейно-пулеметному огню, и Пучков открыл ответный огонь. Завязался бой. П. С. Теребенков с десантом высадился из БТР и вместе с пешей группой В. Ф. Ольшевского при поддержке БТРов штурмовал Каменную, а группа Е. Б. Говора атаковала нарушителей на высоте Правая и быстро заняла ее. Пограничники действовали умело и отважно и в течение часа овладели высотой Каменная. Реальную поддержку оказали пограничники-бахтинцы заставы «Родниковая», которые метким огнем с левого фланга участка отсекли подход к месту боя резервов нарушителей. Все попытки китайцев после боя вновь нарушить границу пресекались огнем сил и средств пограничных подразделений. Около 20 вылетов совершили вертолетчики, проводя разведку, эвакуацию раненых. В ходе боя героически погибли младший сержант Михаил Дулепов и рядовой Виталий Рязанов, который первым ворвался на вершину Каменной, 13 пограничников получили ранения. Оперативную помощь раненым оказали на заставе женщины пограничья, медперсонал отряда и срочно прилетевшая из Окружного госпиталя группа медицинского усиления в составе 6 чел.
Отряд вторжения был разгромлен. В бою противостоящая сторона потеряла убитыми от 30 до 40 чел. Пограничниками было захвачено много трофеев, включая вооружение, военное снаряжение и кинокамеры. Захвачено трое пленных, двое из них скончались от полученных ранений, а третий помещен в медсанчасть Уч-Аральского пограничного отряда и в последующем передан китайской стороне.
За отвагу и мужество, проявленные при охране государственной границы СССР, 35 пограничников награждены орденами и медалями СССР. Ордена Ленина удостоен младший лейтенант В. В. Пучков, орденом Красного Знамени награждены подполковник П. И. Никитенко, младший сержант М. К. Дулепов (посмертно), ефрейтор В. А. Пищулев, рядовой В. П. Рязанов (посмертно), рядовой В. Н. Труфанов, орденом Красной Звезды награждены 6 чел., орденом Славы III степени — 2 чел., медалью «За отвагу» — 10 чел., медалью «За боевые заслуги» — 11 чел.
Конечно, Жаланашколь нельзя впрямую сравнивать с Даманским: масштабы сил и длительность боестолкновений не те. Однако сейчас многие военные эксперты считают события 13 августа 1969 года примером эффективного и удачного пограничного боя. Во-первых, пограничники справились своими силами, без привлечения войск СА, артиллерии, танков и т. д. Во-вторых, провокаторы, получив быстрый отпор, сразу передумали продолжать агрессивные действия.
События на Даманском очень широко освещались советской прессой и телевидением. А вот с Жаланашколем случилось иное. После выхода ряда статей уже к сентябрю 1969 года все тогдашние СМИ вдруг дружно замолчали. Была дана команда больше не раздувать тему советско-китайских вооруженных конфликтов на границе. Более того, в отличие от Даманского, отличившихся на Жаланашколе солдат и офицеров наградили по-тихому. Даже Указ о награждении, вышедший только 7 мая 1970 года, носил гриф «секретно».
Почему так все произошло, стало ясно в том же месяце. Представители советского правительства, воспользовавшись благовидным предлогом (похороны главы компартии Вьетнама Хо Ши Мина), передали приехавшей по этому случаю в Ханой китайской делегации предложение провести встречу председателя Совета министров СССР А.Н. Косыгина с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем. 11 сентября 1969 года в Пекине стороны подписали соглашение, согласно которому советская и китайская сторона должны были оставаться там, где находятся на данный момент, а затем приступить к консультациям по вопросам границы.
Несмотря на это, политика Китая по отношению к Советскому Союзу принципиально не изменилась. Боёв больше не было, но провокации не прекращались. Окончательная точка в этих советско-китайских конфликтах была поставлена только в 1991 году.
Автор — Николай Салмин и Дмитрий Ямин
Поиск участников локальных конфликтов
Бусыгин Ян Александрович
О той войне я, как и большинство моих сверстников, вначале знал очень мало. Участие советских подразделений в боевых действиях практически не освещалось в прессе, так, приходили отрывочные сведения, а там хочешь – верь, а не хочешь – не верь. Но когда в Серов стали привозить первых погибших, которых хоронили хотя и с почестями, но не очень распространялись о трагедиях, вот только тогда все поняли – идет война, самая настоящая. Перестройка приоткрыла завесу молчания, и об Афганистане, наконец, начали говорить правду.
Служба в Пограничных войсках началась для меня в школе сержантского состава, которая располагалась в городе Пржевальске. Подготовка новобранцев уже велась с прицелом на дальнейшую службу в Афганистане. Учили азам вождения БТР и БМП, правильно окапываться, стрелять из всех видов оружия: пистолетов, автоматов, гранатометов, снайперских винтовок. Стрельбы продолжались и днем, и ночью. Если учесть, что учебное стрельбище находилось в десяти километрах от части, то нетрудно догадаться, что на машинах туда новобранцев возили только первую неделю, чтобы маршрут запомнили, а потом — только бегом. В армии это называется попутная тренировка. Надо было, по присказке командиров, уметь стрелять, как ковбой и бегать, как его лошадь. «Тяжело в учении, — учил Суворов, — легко в бою» Справедливость этих слов мы, молодые пограничники, поняли очень скоро.
По результатам экзаменов меня определили в команду, которой предстояло для дальнейшего прохождения службы отправиться в Афганистан. Командир группы, которая должна была сопровождать новобранцев, на полном серьезе спросил меня: «Товарищ младший сержант, поедешь защищать Апрельскую революцию?» Я растерялся, про Октябрьскую революцию слышал, а что за Апрельская? Знающие люди подсказали: «Готовься, паря, поедешь за речку…»
Оба моих деда – фронтовики, воевали в Великую Отечественную войну. Наверно, поэтому, весть о том, что мне выпало отправиться в соседнее государство защищать государственные интересы Родины, воспринял, как большую честь и доверие. Я мечтал защищать южные рубежи СССР так же мужественно, как мои деды защищали страну в Великую Отечественную войну. Душманы представлялись мне фашистами, которые не дают мирным людям спокойно жить и трудиться. Втайне я даже надеялся совершить подвиг на поле боя. О, юношеские мечты…
Интернациональный долг в Республике Афганистан я выполнял с 1987 по 1989 годы. На долю мою и моих боевых товарищей выпала сложная и ответственная задача – высаживаться на вертолетах, занимать господствующие высоты и обеспечивали выход ограниченного контингента советских войск из Республики Афганистан.
Служил я на ответственной должности, командовал расчетом «шайтан-трубы», так душманы прозвали станковый противотанковый гранатомет. Как зарядит осколочным или кумулятивным снарядом – только держись!
Там, в далекой южной стране, я сделал для себя и простые житейские открытия. Например, что обычная картошка бывает трех видов: сырая, сушеная и маринованная. И что все эти виды съедаются молодыми организмами с одинаковым удовольствием. Питались нормально, в солдатской столовой, в соответствии с нормами довольствия: положенное на сутки количество жиров, белков и углеводов. На боевых операциях – там, конечно, в основном консервы. В общем, никто не голодал.
Вообще, я считаю, что мне повезло провести детские годы при советской власти. Да, сгущенного молока в магазинах не было, но было другое – настоящая дружба, искренняя вера в слова учителей, правильность взрослых решений. Кстати, после возвращения из Афганистана на сгущенку я еще долго смотреть не мог, переел на долгие годы вперед. А вот вера в командиров, надежность боевых друзей, убежденность в том, что ты всё делаешь правильно – остались. Значит, есть вещи, которые не меняются ни с изменением политического строя, ни с уровнем материального достатка.
Самыми счастливыми днями своей службы в Афганистане я считаю дни, когда приходила почта. В воюющие части, бывало, подолгу не могли доставить письма, особенно когда подразделение выполняло боевые задачи. Зато потом, как получишь сразу пять-шесть писем от родных и друзей — вот оно, короткое солдатское счастье! Ну и, конечно, телевизор. Его смотрели не часто, электричества не было, приходилось подключать генератор, так что смотрели, в основном, по великим праздникам. Смотрели на далекую Родину, как по улицам ходят счастливые люди, цветут яблони, на нарядных красивых дикторш. Оттого каждый раз это тоже было маленьким счастьем.
Трагичные дни – это потеря боевых товарищей. Правильно пел Виктор Цой: «Война – дело молодых. Лекарство против морщин». Горько, когда уходят в вечность молодые ребята. Мне повезло, солдатское счастье не отвернулось, вернулся домой без ранений и контузий. Казалось бы – живи и радуйся. Но рядом, может даже на соседней улице, жили ребята, которых афганская война опалила сильнее. И помогать им, их семьям – сегодня наша главная забота.
Аудиовоспоминание
воспоминания читает Никита Шпилевой
Казачков Андрей Геннадьевич
Призвали на военную службу Андрея в мае 1986 года, причем из Свердловска, хотя родом он сам из Курганской области. Просто в Свердловске Андрей учился в техническом училище. Прошел подготовку на командира отделения в Ашхабаде. После 5 месяцев учебки, в ноябре 1986 года направили в Афганистан. Это был 101-й мотострелковый полк в 12 километрах от Герата. Часть контролировала довольно большую «дугу», делали рейды вплоть до Кандагара. В этом районе действовал полевой командир Туран Исмаил — один из деятелей так называемой «Пешаварской семерки» моджахедов.
«Первое впечатление от Афганистана, — вспоминает Андрей Казачков, — ты оказался в далеком прошлом. И женщины в других одеждах ходят, и землю обрабатывают на быках, и горы совершенно другие. Большинство из нас о восточных странах знали по сказкам и по рисункам. Но когда пробудешь там достаточное время и увидишь, что война идет, – сказка развеивается, как туман под ветром.
В 1988 году во время зачистки района под Кандагаром наш БТР подбили из гранатомета. Водителя опалило так, что всю кожу сожгло, меня и наводчика пулемета контузило. Чуть не погибли. Нас спасли открытые люки – иначе кумулятивная струя от взрыва гранаты внутри машины нас всех просто раздавила бы.
Вообще это было нарушением приказа – открытые люки, но в боевых условиях иногда приходилось немного нарушать правила.
Почему с душманами так трудно было воевать? Так они же не сидят на одном месте! Были, конечно, бандформирования, «державшие» какой-то один район и состоявшие из местных жителей. А были банды, специализировавшиеся на организованных операциях, те чаще дислоцировались у границ. Мы их разбили – а остатки легко уходят в Пакистан или Иран, их там подлечивают, пополнение сделают, и опять перебрасывают для какой-то крупномасштабной операции.
Когда мы пошли зачищать один район, нам дали проводника, и мы его спросили – почему вы сами так плохо воюете с душманами? Он ответил: «Если я буду хорошо воевать, в моем кишлаке узнают, придут ночью и мою семью вырежут. И потом вы скоро уйдете, а мы здесь останемся».
За что я благодарен Афганистану? За дружбу, за чувство надежного товарища за спиной, за навык с первых дней видеть, кто есть кто. Я ведь до армии мечтал быть геологом, а после дембеля здесь, в Свердловске, когда я готовился возвращаться к родителям в Курганскую область, ко мне подошел парень, спрашивает: «Ты из Афганистана? Можешь рассказать, что там происходит?». Я согласился, мы поехали в пединститут, и там одна из преподавателей мне предложила поучаствовать в эксперименте, поступить в пединститут вне конкурса, по собеседованию, в составе «афганской» группы абитуриентов. Нас там было человек тридцать, кого по результатам собеседования приняли на факультет физвоспитания и начального военного обучения, где готовили военруков для школ.
Во время учебы я стал комиссаром клуба «Авангард», участвовал в организации передвижных выставок — мы уже тогда приняли решение создать музей «Шурави», начали собирать материалы для экспозиции. И случилось так, что школьным военруком я не стал, хотя для меня уже зарезервировали место в одной из школ Курганской области. Это произошло потому, что Владислав Антонович Середа убедил меня остаться в музее. Почти 20 лет я водил экскурсии, кроме того, выполнял обязанности ученого секретаря и замдиректора по хозяйственным вопросам».
Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов
Вам есть что рассказать?
Напишите нам
