Йемен
28 декабря 1970 года была принята Конституция Йеменской Арабской Республики. Получивший независимость в 1967 году Южный Йемен с 30 ноября 1970 года стал называться Народной Демократической Республикой Йемен. В результате острой политической борьбы, в 1972, 1979 и 1986 годах произошли вооруженные конфликты между ЙАР и НДРЙ. 26 мая 1990 года на раздельных заседаниях высших законодательных органов двух стран была принята Декларация об объединении двух государств и провозглашении Йеменской Республики. Однако обострение противоречий привело к гражданской войне окончившейся победой северян. В Конституцию объединенного Йемена были внесены поправки, согласно которым право выбора президента предоставлено парламенту, источником законодательства признан шариат.
Советский Союз установил дипломатические отношения с Северным Йеменом в 1928 году, с Южным Йеменом — в 1967 году. Первый советско-йеменский Договор о дружбе и торговле был заключен в 1928 году и возобновлялся в 1955 и 1984 гг. В 1979 году был заключен Договор о дружбе и сотрудничестве с НДРЙ. После антимонархической революции СССР одним из первых -1 октября 1962 года — признал ЙАР.
Военную и военно-техническую помощь Йемену наша страна оказывала с 1956 года. В конце 50-х годов при Центральном управлении капитального строительства аэродромов был создан отдел по строительству аэродромов в Афганистане, Гвинее и Северном Йемене. К 1963 году в стране находилось 547 советских военных специалистов. После революции 1962 года в Йемене находился египетский экспедиционный корпус и значительное количество их военных советников и специалистов. Однако потребовалась помощь и советских Вооруженных сил. Так, летом 1963 года в Черкасском орденов Суворова и Богдана Хмельницкого полку военно-транспортной авиации началось формирование экипажей на самолеты АН-12 для выполнения «спецзадания за пределами
Родины» (формулировка тех лет). После индивидуальных бесед в Москве принималось решение на отправку каждого конкретного экипажа. Маршрут следования в планшете штурмана эскадрильимайора Б.Рябоконя был обозначен педантично: Кривой Рог — Симферополь — Анкара — Никосия — Каир. Задача перед летчиками была поставлена «предельно простая»: ввиду неспособности египетских летчиков наладить воздушный мост с ЙАР, решить эту задачу во имя «защиты завоеваний йеменской революции», наладить работу по материальному обеспечению египетско-йеменских войск.
И эта задача была выполнена, невзирая на все трудности: район плотно патрулировался английскими истребителями; летать приходилось только ночью над безориентирной местностью, почти вслепую, в условиях устойчивых грозовых фронтов над Красным морем. АН-12 с опознавательными знаками египетских ВВС на борту загружали грузом от 4 до 12 тонн или 60 — 70 военнослужащими и брали курс на Сану — 5-6 часов полета. К сожалению, не обходилось и без жертв. Так, на старте, не набрав высоты, АН-12 (командир экипажа майор Г. Козаков) рухнул и сгорел. Погибло 7 советских и 47 египетских военнослужащих. Экипажи полка вернулись на Родину в январе 1966 года и были награждены грамотами и ценными подарками (часы «Балтика» по цене 27 руб. 40 коп.).
Вывод египетских войск в середине 1967 года значительно изменил расклад сил в стране. Впервые за пять лет существования ЙАР республиканцы остались один на один с монархистами. Советские газеты запестрели заголовками типа: «Монархия Эль-Бадра стремится потопить йеменскую революцию в крови».
Из Йемена началась эвакуация сотрудников нашего посольства, гражданских и военных специалистов В составе оперативной группы во главе со страшим группы советских военных советников в Йемен в декабре 1967 года прибыли высококвалифицированные и с большим практическим опытом специалисты по вооружению, бронетанковой технике, инженерным войскам, тылу, авиации, тактике.
С помощью советских офицеров была организована оборона Ходейды. Удалось укомплектовать свыше десятка экипажей танков и бронетранспортеров, а также некоторое количество расчетов орудий и минометов, укрепив их нашими военными специалистами. Впоследствии наши офицеры приняли участие в организации обороны столицы ЙАР — г. Сана. Интересен такой факт: для наведения и обеспечения порядка в черте города был использован опыт создания истребительных отрядов и частей народного ополчения в Москве при ее защите в годы Великой Отечественной войны.
В ходе создания йеменских ВС советские офицеры столкнулись с большими трудностями. Например, выяснилось, что большинство йеменских летчиков не были готовы для пилотирования поступающих из нашей страны реактивных боевых самолетов – и в летно-техническом, и в чисто физическом отношении. Скудный рацион их питания приводил к тому, что они в ходе полетов просто теряли сознание. После вмешательства советских военных советников и эти проблемы были решены.
8 февраля 1968 года блокада столицы была прорвана, напряженность в стране в некоторой степени спала, и это позволило нашим военным советникам заняться созданием Вооруженных сил ЙАР.
К осени 1968 года было завершено формирование и ввод в боевой состав новых частей и соединений — танкового батальона, зенитного дивизиона, батареи реактивных установок «Катюша», пехотной бригады. Этому способствовало и увеличение поставок из СССР боевой техники и вооружения. Наши советники вспоминают, что с распределением и использованием поступающего вооружения было не все гладко. К этому времени более четко обозначились намерения некоторой части руководства ЙАР сделать ставку на военную силу племенных ополчений. В ряде случаев значительное количество оружия и боеприпасов, поступавшее из нашей страны для создания частей регулярной армии, стало уходить для усиления вооруженных формирований племен, и пришлось принять жесткие меры контроля, вплоть до изъятия ключей от складов с оружием и боеприпасами.
Советские офицеры прибегали и к нетрадиционным формам работы. Так, в ходе защиты столицы было решено привлечь к ее обороне вооруженные отряды некоторых племен. Иногда это приносило результат, иногда — курьезы. Главный военный советник вспоминал: «…участие вооруженного отряда племени в наступлении было обусловлено выдачей каждому бойцу армейских ботинок и 50 риалов. Как только при сближении с высотой отряд попал под артобстрел и был встречен ружейно-пулеметным огнем, бойцы сразу же залегли и для дальнейшего продвижения не предприняли даже попыток. На недоуменный вопрос, почему так, мне разъяснили, что они получили оплату за участие в наступлении, а не за захват высоты, что и выполнили…”». В последующих войнах и вооруженных конфликтах этот опыт также использовался. Например, «дружественные банды», «договоренные отряды оппозиции» в ходе войны в Афганистане.
К концу 1968 года увеличилось число советских военных специалистов, группы которых работали теперь в Сане, Ходейде, Таизе и Иббе. Их главная задача состояла в оказании помощи йеменской стороне в подготовке в учебных центрах и училище младших специалистов для пехоты, бронетанковых войск, артиллерии и авиации, а также офицеров младшего звена. Наряду с этим оказывалась помощь в организации функционирования Генштаба, командований видов войск, боевой деятельности существующих частей и подразделений регулярной армии, а также в формировании, вооружении, обучении и боевом слаживании вновь создаваемых.
В Ходейде размещалась самая большая группа советских советников и специалистов по подготовке летного, инженерно-технического состава и специалистов аэродромного обслуживания. В целом с помощью советских офицеров была создана и окрепла национальная армия общей численностью около 30 тыс. человек, включающая все виды вооруженных сил. В их боевой состав входили шесть пехотных и одна воздушно-десантная бригада, бригада коммандос, два отдельных танковых батальона, два артиллерийских и один зенитный дивизион, смешанный авиационный полк, дивизион сторожевых катеров и различные подразделения обеспечения и обслуживания.
Оформились и приобрели опыт Генштаб и командования видов вооруженных сил. Большой вклад в это внесли советские военные специалисты, прежде всего полковники А.К. Черевко, А.Г.Лавров, Макшанцев, Чернов и другие. В дальнейшем многие их них стали известными военачальниками. Так, А.К. Черевко стал начальником Самаркандского высшего танкового училища, Ю.П.Максимов — командующим войсками ТуркВО.
По официальным данным, советские военные советники и специалисты участвовали в боевых действиях в ЙАР с октября 1962 года по март 1963 года и с ноября 1967 года по декабрь 1969 года.
По данным Генерального штаба — с 18 октября 1962 года по 1 апреля 1963 года. Потери- 1 офицер. В современной военной историографии боевые действия в Йемене получили определение — «Военные события в Йемене». По уточненным данным «Военно-исторического журнала», в ходе этих событий погибло 2 советских военнослужащих.
Участие советских военнослужащих в событиях, происходивших в Южном Йемене — практически не освещенные страницы истории.
СССР одним из первых признал независимость НДРЙ и заключил с ней ряд соглашений в области военного сотрудничества, в том числе о помощи молодой республике в создании вооруженных сил, о заходах советских кораблей в Аден, развертывании там для их обеспечения оперативного пункта связи. В ответ на эти услуги в йеменские ВМС поставлялись катера и суда из ВМФ СССР. Оказывалась помощь и в создании ВМС НДРЙ. Так, одна из первых групп морских специалистов в дивизионе торпедных катеров под руководством капитана 3 ранга В. Ланина занималась организацией занятий с йеменскими моряками, разработкой документации и инструкций, а зачастую и ремонтом судов.
Офицеры во главе с советником командующего ВМС капитаном 1 ранга Б. Нечитайло разрабатывали вместе с йеменцами оперативно-боевые документы, участвовали в рекогносцировке пограничных морских районов, помогали устанавливать поступающее из СССР оборудование.
О значимости для СССР Южного Йемена говорит и то, что с официальным визитом здесь побывал главнокомандующий ВМФ. Контр-адмирал в отставке В. Козлов вспоминает: «Экономическая и военная помощь этой небольшой стране на юге Аравийского полуострова продолжалась до конца 80-х годов. ВМС получили группу ракетных катеров и три десантных судна. Часть кораблей освоила новый пункт базирования на востоке страны — Мукалла. Число советских гражданских и военных специалистов выросло до нескольких тысяч».Необходимо подчеркнуть, что советские специалисты находились в Южном Йемене и в периоды кровавых междоусобиц — в 1978, 1986 гг.
Работая над данной темой, автор обратил внимание на то, что войны и конфликты в различных регионах были зачастую взаимосвязаны. Например, группировки кораблей ВМФ СССР в Индийском океане, Красном и Средиземном морях обеспечивали ввод наших войск в Афганистан. В ответ на активизацию американских ВМС в Индийском океане сразу же после начала ввода войск в Афганистан, 8-я оперативная эскадра ВМФ СССР совместно с йеменскими ВМС провела демонстративные учения по высадке одной тысячи морских пехотинцев на остров Сокотра (Йемен).
Некоторые исследователи подчеркивают, что локальная война между государственно оформившимися частями одной и той же нации отличаются острым и бескомпромиссным характером. Примером таких войн, наряду с войнами во Вьетнаме и Корее, является и война между Севером и Югом Йемена.
По данным экспертов «Независимого военного обозрения», за период войны в ЙАР было командировано в общей сложности более 1200 советских военных специалистов. Безвозвратные потери СССР — девять человек. Всего до 1991 года в Йемене побывал 4281 советский военный советник и специалист, в том числе 97 генералов, 3311 офицеров, 195 прапорщиков и мичманов, 211 сержантов и солдат, 467 рабочих и служащих СА и ВМФ. Всего с 1956-го по 1991 г. СССР потерял в ЙАР и НДРЙ 35 офицеров. После распада СССР отношения России с Йеменом были практически свернуты.
Автор — Николай Салмин
Поиск участников локальных конфликтов
Бусыгин Ян Александрович
О той войне я, как и большинство моих сверстников, вначале знал очень мало. Участие советских подразделений в боевых действиях практически не освещалось в прессе, так, приходили отрывочные сведения, а там хочешь – верь, а не хочешь – не верь. Но когда в Серов стали привозить первых погибших, которых хоронили хотя и с почестями, но не очень распространялись о трагедиях, вот только тогда все поняли – идет война, самая настоящая. Перестройка приоткрыла завесу молчания, и об Афганистане, наконец, начали говорить правду.
Служба в Пограничных войсках началась для меня в школе сержантского состава, которая располагалась в городе Пржевальске. Подготовка новобранцев уже велась с прицелом на дальнейшую службу в Афганистане. Учили азам вождения БТР и БМП, правильно окапываться, стрелять из всех видов оружия: пистолетов, автоматов, гранатометов, снайперских винтовок. Стрельбы продолжались и днем, и ночью. Если учесть, что учебное стрельбище находилось в десяти километрах от части, то нетрудно догадаться, что на машинах туда новобранцев возили только первую неделю, чтобы маршрут запомнили, а потом — только бегом. В армии это называется попутная тренировка. Надо было, по присказке командиров, уметь стрелять, как ковбой и бегать, как его лошадь. «Тяжело в учении, — учил Суворов, — легко в бою» Справедливость этих слов мы, молодые пограничники, поняли очень скоро.
По результатам экзаменов меня определили в команду, которой предстояло для дальнейшего прохождения службы отправиться в Афганистан. Командир группы, которая должна была сопровождать новобранцев, на полном серьезе спросил меня: «Товарищ младший сержант, поедешь защищать Апрельскую революцию?» Я растерялся, про Октябрьскую революцию слышал, а что за Апрельская? Знающие люди подсказали: «Готовься, паря, поедешь за речку…»
Оба моих деда – фронтовики, воевали в Великую Отечественную войну. Наверно, поэтому, весть о том, что мне выпало отправиться в соседнее государство защищать государственные интересы Родины, воспринял, как большую честь и доверие. Я мечтал защищать южные рубежи СССР так же мужественно, как мои деды защищали страну в Великую Отечественную войну. Душманы представлялись мне фашистами, которые не дают мирным людям спокойно жить и трудиться. Втайне я даже надеялся совершить подвиг на поле боя. О, юношеские мечты…
Интернациональный долг в Республике Афганистан я выполнял с 1987 по 1989 годы. На долю мою и моих боевых товарищей выпала сложная и ответственная задача – высаживаться на вертолетах, занимать господствующие высоты и обеспечивали выход ограниченного контингента советских войск из Республики Афганистан.
Служил я на ответственной должности, командовал расчетом «шайтан-трубы», так душманы прозвали станковый противотанковый гранатомет. Как зарядит осколочным или кумулятивным снарядом – только держись!
Там, в далекой южной стране, я сделал для себя и простые житейские открытия. Например, что обычная картошка бывает трех видов: сырая, сушеная и маринованная. И что все эти виды съедаются молодыми организмами с одинаковым удовольствием. Питались нормально, в солдатской столовой, в соответствии с нормами довольствия: положенное на сутки количество жиров, белков и углеводов. На боевых операциях – там, конечно, в основном консервы. В общем, никто не голодал.
Вообще, я считаю, что мне повезло провести детские годы при советской власти. Да, сгущенного молока в магазинах не было, но было другое – настоящая дружба, искренняя вера в слова учителей, правильность взрослых решений. Кстати, после возвращения из Афганистана на сгущенку я еще долго смотреть не мог, переел на долгие годы вперед. А вот вера в командиров, надежность боевых друзей, убежденность в том, что ты всё делаешь правильно – остались. Значит, есть вещи, которые не меняются ни с изменением политического строя, ни с уровнем материального достатка.
Самыми счастливыми днями своей службы в Афганистане я считаю дни, когда приходила почта. В воюющие части, бывало, подолгу не могли доставить письма, особенно когда подразделение выполняло боевые задачи. Зато потом, как получишь сразу пять-шесть писем от родных и друзей — вот оно, короткое солдатское счастье! Ну и, конечно, телевизор. Его смотрели не часто, электричества не было, приходилось подключать генератор, так что смотрели, в основном, по великим праздникам. Смотрели на далекую Родину, как по улицам ходят счастливые люди, цветут яблони, на нарядных красивых дикторш. Оттого каждый раз это тоже было маленьким счастьем.
Трагичные дни – это потеря боевых товарищей. Правильно пел Виктор Цой: «Война – дело молодых. Лекарство против морщин». Горько, когда уходят в вечность молодые ребята. Мне повезло, солдатское счастье не отвернулось, вернулся домой без ранений и контузий. Казалось бы – живи и радуйся. Но рядом, может даже на соседней улице, жили ребята, которых афганская война опалила сильнее. И помогать им, их семьям – сегодня наша главная забота.
Аудиовоспоминание
воспоминания читает Никита Шпилевой
Казачков Андрей Геннадьевич
Призвали на военную службу Андрея в мае 1986 года, причем из Свердловска, хотя родом он сам из Курганской области. Просто в Свердловске Андрей учился в техническом училище. Прошел подготовку на командира отделения в Ашхабаде. После 5 месяцев учебки, в ноябре 1986 года направили в Афганистан. Это был 101-й мотострелковый полк в 12 километрах от Герата. Часть контролировала довольно большую «дугу», делали рейды вплоть до Кандагара. В этом районе действовал полевой командир Туран Исмаил — один из деятелей так называемой «Пешаварской семерки» моджахедов.
«Первое впечатление от Афганистана, — вспоминает Андрей Казачков, — ты оказался в далеком прошлом. И женщины в других одеждах ходят, и землю обрабатывают на быках, и горы совершенно другие. Большинство из нас о восточных странах знали по сказкам и по рисункам. Но когда пробудешь там достаточное время и увидишь, что война идет, – сказка развеивается, как туман под ветром.
В 1988 году во время зачистки района под Кандагаром наш БТР подбили из гранатомета. Водителя опалило так, что всю кожу сожгло, меня и наводчика пулемета контузило. Чуть не погибли. Нас спасли открытые люки – иначе кумулятивная струя от взрыва гранаты внутри машины нас всех просто раздавила бы.
Вообще это было нарушением приказа – открытые люки, но в боевых условиях иногда приходилось немного нарушать правила.
Почему с душманами так трудно было воевать? Так они же не сидят на одном месте! Были, конечно, бандформирования, «державшие» какой-то один район и состоявшие из местных жителей. А были банды, специализировавшиеся на организованных операциях, те чаще дислоцировались у границ. Мы их разбили – а остатки легко уходят в Пакистан или Иран, их там подлечивают, пополнение сделают, и опять перебрасывают для какой-то крупномасштабной операции.
Когда мы пошли зачищать один район, нам дали проводника, и мы его спросили – почему вы сами так плохо воюете с душманами? Он ответил: «Если я буду хорошо воевать, в моем кишлаке узнают, придут ночью и мою семью вырежут. И потом вы скоро уйдете, а мы здесь останемся».
За что я благодарен Афганистану? За дружбу, за чувство надежного товарища за спиной, за навык с первых дней видеть, кто есть кто. Я ведь до армии мечтал быть геологом, а после дембеля здесь, в Свердловске, когда я готовился возвращаться к родителям в Курганскую область, ко мне подошел парень, спрашивает: «Ты из Афганистана? Можешь рассказать, что там происходит?». Я согласился, мы поехали в пединститут, и там одна из преподавателей мне предложила поучаствовать в эксперименте, поступить в пединститут вне конкурса, по собеседованию, в составе «афганской» группы абитуриентов. Нас там было человек тридцать, кого по результатам собеседования приняли на факультет физвоспитания и начального военного обучения, где готовили военруков для школ.
Во время учебы я стал комиссаром клуба «Авангард», участвовал в организации передвижных выставок — мы уже тогда приняли решение создать музей «Шурави», начали собирать материалы для экспозиции. И случилось так, что школьным военруком я не стал, хотя для меня уже зарезервировали место в одной из школ Курганской области. Это произошло потому, что Владислав Антонович Середа убедил меня остаться в музее. Почти 20 лет я водил экскурсии, кроме того, выполнял обязанности ученого секретаря и замдиректора по хозяйственным вопросам».
Из книги «Моя война. Афганистан». Ред. Олег Четенов
Вам есть что рассказать?
Напишите нам
